Если поблизости оказывается полицейский, которому ликвидировать затор предписывает служебная обязанность, он тут же начинает бегать между машинами, энергично размахивать руками и пронзительным свистом увеличивать шум. Через некоторое время ему обычно удается заставить одного отъехать от края «пробки», другого — подать назад, третьего — чуть продвинуться вперед, и вот уже машины начинают потихоньку трогаться с места. Если полицейского не найти, его роль вынужден взять на себя кто-либо из пострадавших — вероятно, тот, кто больше торопится. Но дело уже не идет так быстро и просто — не хватает авторитета полицейской формы и дубинки.
Более сложные «джемы» случаются в узких улочках. Сколько раз приходилось беспомощно сидеть в машине, пристроившейся в хвост бесконечной очереди; по другую сторону — такая же вереница автомобилей, едущих в противоположном направлении, и нигде ни единого зазора, куда можно проскользнуть. Приходится стоять несколько томительных минут, полчаса, а то и больше. Однажды я поставил рекорд — полтора часа. Большей частью даже не узнаешь повода незапланированной остановки. Лишь изредка причиной тому бывает какая-то действительно серьезная поломка, сошедший с рельсов трамвай, столкновение двух грузовиков, один из которых загородил мостовую, или что-нибудь в таком роде. На узких улочках достаточно одному шоферу остановиться в самом неподходящем месте и забежать куда-то по делу, как через минуту образуется пробка. А это, право же, бывает весьма часто, ибо на запреты парковать машины калькуттские шоферы редко обращают внимание.
Если же «джем» случается на каком-либо из главных проспектов города, особенно на Чауринги, среди машин, которые тут стоят примерно в шесть рядов (точнее, в шесть замысловато переплетенных косичек), между ними сразу же начинают шнырять продавцы с самыми различными товарами и совать их под нос шоферам и пассажирам, сидящим у открытых окон. Один предлагает венки из живых цветов, другой шариковые ручки, третий какие-то брошюры. Еще один хочет во что бы то ни стало прикрепить к вашей рубахе миниатюрный бумажный флаг Индии и энергично добивается, чтобы вы пожертвовали денег на какое-то благотворительное начинание. Порой в окно машины протянется ладонь нищенки или калеки — в этой сумятице они могут не бояться полицейского. А в «щелях» между бамперами и крыльями машин шныряют пешеходы; воспользовавшись заминкой в движении, они спешат перебраться на другую сторону улицы.
Просто удивляешься, как сравнительно редко происходят здесь дорожные аварии, т. е. настоящие катастрофы, а не легкие столкновения, в результате которых появляются царапины на поверхности машин, вдавливаются крылья, гнутся бамперы. В Калькутте на транспорте, по статистике, каждый месяц бывает примерно сорок несчастных случаев со смертельным исходом. Это не так уж много, если соотнести эту цифру с количеством населения и невероятно беспорядочным движением машин и пешеходов.
Шоферы очень внимательны и ни о чем так не заботятся, как об исправности тормозов. К этому их вынуждает и солидарность пешеходов, которые, ведя повседневную войну с автомобилистами и мотоциклами, подчас расправляются с виновным прямо на месте и достаточно жестоко. Если машина сбивает пешехода, никто не пытается выяснить, по чьей вине это произошло. Тут же собирается толпа, шофера вытаскивают из машины и избивают. Люди явно не слишком доверяют авторитету полиции, тем более что далеко не всегда полицейских можно обнаружить на месте.
Подобная же судьба, как это ни странно, порой ожидает и машинистов так называемых «местных» поездов. Они доставляют в Калькутту людей, работающих в городе, но проживающих нередко более чем в часе езды от него. Такие местные поезда, например, из Чандарнагара или Баракпура к северу от Калькутты в часы пик ходят с получасовым интервалом, битком набитые рабочими, которые вовремя должны попасть на свои предприятия. Местные поезда соединяют и отдельные вокзалы внутри города — в Калькутте их более двадцати, — и потому не успевает поезд остановиться, к примеру, на Шиальдском вокзале, как в него кидаются толпы желающих попасть в Балигандж или Джаббалпур в южной части Калькутты. Люди висят не только на подножках, но и между вагонами, на окнах, а нередко даже вскарабкиваются на единственное никем не занятое место — на крышу вагона.
Перегруженная линия не всегда свободна, и, если семафор прикажет машинисту сделать остановку, он, разумеется, обязан подчиниться. Но кто объяснит тысячам едущим, почему они опаздывают на работу? В газете вы можете прочесть: «Вчера поезд из Кхасры опоздал на час. После получасового ожидания на колее, занятой грузовым составом, рассвирепевшие пассажиры атаковали локомотив, машинисту удалось убежать, кочегар избиг. Только вмешательство полиции позволило машинисту вернуться на локомотив, порядок был восстановлен, и поезд смог продолжить путь. Кочегару пришлось прибегнуть к медицинской помощи».
