Одноглазые валеты полностью

Пару раз он видел Диан Манди и старался держаться от нее подальше. Ростом она была метр восемьдесят, сложена, как спортсменка из Восточной Европы, и свои каштановые волосы обычно приглаживала назад. Очки и деловая поза завершали этот ансамбль. Когда Джерри попал в офис, у нее был перерыв между встречами. На ее столе все было аккуратно сложено. В одном углу стояла фотография ее семьи. Размерами она была больше, чем ее муж и двое детей, вместе взятые. На подоконнике обитали несколько увядших растений.

– Чем я могу вам помочь, мистер Штраусс? – Его просьба о встрече, казалось, ее слегка удивила.

– Это по поводу дела Ханны Джорд, – ответил Джерри. – Как я понимаю, вы были ее адвокатом – недолго, конечно.

Диан откинулась назад в кресле и соединила вместе кончики пальцев.

– Думаю, ничего страшного, если я расскажу вам то немногое, что сама знаю. Ей было предъявлено обвинение в предумышленном убийстве. Я коротко обсудила с ней дело. Она была очень озадачена, но рассудительна. Полностью уверена в этой истории с обменом телами. Ее самоубийство удивило меня. Учитывая ее позицию, оно показалось мне нелогичным. Наверное, такое никогда не предугадаешь.

Джерри кивнул.

– Вы виделись с ней наедине?

– Да. Нет. Дэвид приходил по просьбе мистера Леттема. Но ему стало плохо, когда мы еще даже не дошли до камеры, и он ушел.

В кабинет громко постучали. Прежде чем Диан успела что-либо сказать, дверь открылась. Леттем вошел и закрыл за собой дверь.

– Госпожа Манди, даже адвокат с таким небольшим опытом, как у вас, знает, что не следует так легкомысленно обсуждать дело с другими. Я предполагаю, что мистер Штраусс не просто собирает сплетни для болтовни на вечеринке. – Он сурово посмотрел на Джерри. – Я уверен, что у госпожи Манди много дел и вам лучше уйти.

Джерри поднялся.

– Прошу прощения, если принес вам какие-либо неприятности. – Он быстро проскочил мимо Леттема, который закрыл за ним дверь. Голос Леттема звучал, как бензопила, разрубающая мягкое дерево. Для Диан Манди этот день будет долгим.

…И это было за ее отца и это было за ее братьев, если они у нее есть, и это было за ее мать, и это, и это было за ее скандинавских предков…

Под Беном Чоем, на поскрипывающей узкой кровати и смятых простынях, ритмично тряслись большие округлые сиськи милой белой девчонки. Ее тусклые светлые волосы разметало по мокрой от пота подушке, под потолком мигала лампочка, и ее глаза сощурились, а дыхание становилось все более частым. Снаружи, в конце коридора, кто-то смывал в общем туалете.

…И это было за всех ее белых родственников, и это было за ККК[30], и это было за Лео Барнетта, и это было за каждого отца каждой белой девочки, которая ему нравилась. Это была месть за них всех. И это, и это, и это.

Позже его дыхание успокоилось, и Бен сидел между раздвинутых ног Салли Свенсон. Он повернулся на бок, чтобы опереться спиной о стену с осыпающейся желтой краской; ее нога лежала под его поясницей. Затем он вытянул ноги через ее другую коленку и свесил их с кровати. Простыня упала на пол.

Она приподнялась, чтобы положить себе под голову пару его подушек, и посмотрела на него своими большими голубыми глазами, ее взгляд был бесхитростным.

– Здесь всегда так жарко? – спросила она. – Даже в это время года?

– Ага. – Бен глянул в одно из окон комнаты. Снаружи бесформенные сосульки искажали свет уличных фонарей. Внутри собиралась влага, и капельки стекали на деревянный подоконник.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее. Ее лицо, формой напоминавшее сердечко, блестело от пота, и в ответ на его взгляд она слегка улыбнулась, будто неуверенно. Ей понравилось то, что он сейчас с ней сделал. Это было и за ее отца тоже, кем бы он ни был.

– Разве не приходится платить намного больше за отопление?

– Нет. – Он перекинул вперед кулон на цепочке, соскользнувший со спины на грудь. Это была старинная китайская монета, которую ему прислал его дедушка, цепочка была продета через квадратное отверстие в середине.

– Оно входит в стоимость комнаты?

– Ага. – Бен лениво протянул руку к внутренней части ее бедра и стал накручивать ее светлые лобковые волосы на палец. По-настоящему светлые. – Комната тесная и отвратительная, но хозяин платит за отопление. Радиатор сложно настроить, поэтому уж лучше пусть мне будет жарко, чем я замерзну до смерти.

– Логично.

Он рассматривал кожу на ее бедрах и животе. Она была такой белой, словно она никогда не загорала. Может, она вообще не могла загорать.

– А что внизу? Когда мы заходили, там было темно.

– Продуктовый магазин. – И ее даже не беспокоило, что она лежит тут и болтает, широко расставив ноги. Она была действительно белой. И совершенно, исключительно розовой.

– Китайский продуктовый магазин?

– Конечно. – Он пожал плечами. – Там есть все, что хочешь.

– Ты не против, что я задаю столько вопросов?

– Нет.

– Эта комната тебе не надоела? Она же такая маленькая. У тебя ведь даже нет телефона, так?