Им обещали надежное место, а привезли в таверну «Паршивая овца». Флори изумленно ахнула, когда увидела перед собой уже знакомую вывеску, а затем еще раз – оказавшись внутри. Спустя множество заковыристых коридоров и лестниц они пришли на чердак, который и домом назвать было нельзя. Жилище Деса представляло собой пространство под крышей, напичканное не то хламом, не то мебелью. Вместо кровати – гора матрасов с комком измятого белья на деревянных ящиках, в каких обычно перевозили бутылки. Вместо обеденного стола – две дубовые бочки; на то, что это именно стол, намекала свисающая до пола скатерть.
– Комната в вашем распоряжении. Я посплю в мастерской. Обживайтесь, – заявил хозяин чердака. – А мне нужно завершить кое-какие дела.
Не успели сестры прийти в себя, как Дес исчез, оставив их изучать новое место. Растерянные и огорченные, они обменялись парой фраз, чтобы подбодрить и успокоить друг друга, а потом понуро смолки. Каждая думала о Дарте, пусть и не хотела признаваться в этом.
К обеду их навестил Рин. Казалось, он отлучался, чтобы сменить костюм и отдохнуть, поскольку от того встревоженного, растрепанного человека, каким он предстал утром, ничего не осталось. Сейчас Рин снова выглядел невозмутимым, одетым с иголочки, разве что без своего портфеля; вместо этого он держал в руках поводок.
Бо, заметив сестер, с радостным визгом бросился к ним, и Рин отпустил его, выдохнув с облегчением.
– Думаю, с вами ему будет лучше. – Он сконфуженно улыбнулся.
– Значит, Дарта не отпустят в ближайшее время? – спросила Флори.
– О нем я и хочу поговорить.
Рин обвел комнату взглядом, чтобы найти себе место. Выбор был невелик, и он присел на табурет – низкую бочку рядом со столом из бочек побольше.
– Чтобы помочь Дарту, мы должны понимать, что произошло на самом деле. Давайте вспомним вчерашний день.
Флори рассказала все, что знала: о том, как Паучиха учуяла их и обманом всучила ключ от безлюдя; о том, как вместе с Дартом они пришли в Паучий дом и чем это обернулось. Лишь один фрагмент событий выпал из памяти – побег из Паучьего дом.
– Значит, вы не знаете, чем закончился конфликт?
– Конфликт? – Флори нахмурилась. – На что вы намекаете, Рин?
– Паучиха мертва. После вашего визита.
Флори обдало волной жара. Дыхание перехватило, сердце бешено заколотилось. Она пыталась что-то сказать, но не могла выдавить ни слова.
– Вас видели, – мрачно продолжал Рин. – Это подтвердил торговец на Серпе.
– По мосту ходят толпы людей. – Она попыталась возразить его напрасным подозрениям. – Как это он разглядел и запомнил нас?
Рин смерил ее строгим взором, способным переспорить кого угодно.
– По мосту ходят многие, а в Паучий дом – только вы. Как думаете, почему вас запомнили?
Флори сникла, а Рин после тяжелого вздоха продолжил:
– Все лютены свидетели того, что Дарт повздорил с Паучихой на последнем совете. Он высказал подозрения, что тоннель к вашему безлюдю начали копать от Паучьего дома.
– И от этого Дарт сделался убийцей?! – воскликнула Флори. От негодования лицо запылало.
– К сожалению, это не все. – Тут Рин запнулся и задумчиво почесал бороду. – Сегодня ночью убили еще одного лютена.
У Флори закружилась голова. Пока она пыталась осмыслить услышанное, Рин попросил Офелию рассказать о встрече с Сильваном из Корень-дома, вызвав у нее смятение. В конце концов от его мягкой настойчивости она сдалась и выложила все: о внезапном появлении лютена, его угрозах и позорном уходе. А потом, нервно кусая губы, словно ругая себя за разглашенный секрет, поведала о том, как утром обнаружила в ванной грязный охотничий костюм, по внешнему виду которого можно было легко догадаться, что Дарт бродил неподалеку от Зыбня.
– Забудьте. Никакого костюма, Зыбня и Корень-дома. Ясно вам? – строго заявил Рин. Сестры согласно кивнули, ни о чем не спрашивая.
Еще больше он поразил их, когда сообщил, что суд состоится завтра. Им даже не оставили шанса разобраться в деле, а то, что они знали сейчас, могло обернуться против Дарта. Понимая это, Рин замыслил что-то серьезное и рискованное:
– Флориана, мы должны договориться о том, что вы скажете рассудителю.
– Предлагаете мне врать в суде?! – ахнула она.
– Нет. Вранье нам не поможет, поэтому я подготовил свежеиспеченную правду. Слушайте и запоминайте.
Ранним утром следующего дня автомобиль Рина остановился у ворот странного здания. Голые виноградные лозы оплетали его каменные стены, и казалось, что лишь ветви удерживают эту груду камней вместе.
Флори нервничала и пыталась поймать взгляд Рина, чье лицо оставалось непроницаемым и спокойным даже в тот момент, когда их встретила судебная охрана. Флори попыталась взять с него пример, но, проходя мимо зеркал в холле, с сожалением отметила, что вид у нее все такой же растерянный и нелепый, как у птенца, выпавшего из гнезда.
