Оказавшись на улице, Флори отделилась от людского потока и юркнула в арку, ведущую к руинам разрушенного здания. Вряд ли кто-то додумался бы свернуть с основной дороги и пойти этим путем. В задумчивости она крутила металлическую пуговицу на лифе, медленно шагая вдоль каменной стены. Кладка еще сохранилась и кое-где поросла мхом. Рассматривая руины, Флори услышала за спиной шаги. Неизвестно, как Дарт нашел ее; возможно, все это время следовал за ней или случайно заметил.
– Не успел поймать тебя в зале, – с виноватой улыбкой сказал он.
– В твоих интересах держаться от меня подальше. Так что в таверну лучше вернуться по отдельности, – спешно проговорила Флори и собралась уйти, но Дарт остановил ее вопросом:
– Ты и вправду так считаешь? Что лютены – это послушные зверьки в клетках.
В его голосе слышалась обида. Значит, Дарт пошел за ней, чтобы защитить свое ущемленное самолюбие? На миг Флори пожалела, что помогла ему; нужно было оставить его за решеткой, чтобы у Дарта не было сомнений: именно таким его и представляют. Диковинным зверьком. Газетчики потешались над ним, горожане считали суд лютенов развлекательным зрелищем, а охрана охотно держала его в клетке. Разве этого недостаточно, чтобы понять, каково положение лютенов в обществе?
Пока она, ошеломленная вопросом, стояла перед ним, Дарт оказался совсем близко, преградив дорогу. Ему был нужен ответ, и он получил, что хотел.
– Да, я так считаю.
– И все равно хочешь стать домографом, который держит ключи от наших клеток?
– Я хочу стать домографом, который откроет эти клетки, – тихо сказала Флори. Лицо Дарта изменилось: разбитая губа дрогнула, нахмуренные брови причудливо изогнулись.
– Твоя речь в суде была прекрасна.
– Как и твой фокус с оковами.
– Зачем было так рисковать? Следящий чуть тебя не поймал.
Флори пожала плечами как можно небрежнее, словно пережитое было для нее пустяком:
– Ты столько раз помогал нам, что я не могла оставить тебя в беде. Извини, что вначале получилось наоборот.
– Но ты пошла до конца. Почему?
Его настойчивость начинала раздражать. Флори попыталась обойти Дарта, однако тот уперся рукой в стену, преградив путь к отступлению. Она воинственно отмахнулась от него кипой бумаг, а он и глазом не моргнул.
– Что ты хочешь услышать от меня, Дарт?! Я помогла тебе, потому что ты мой друг! Доволен?
Легкая улыбка коснулась его губ.
– Рад, что перестал быть для тебя психом и нахалом.
– Ты иногда им остаешься, – скептически заметила Флори.
– Кстати об этом. Извини за вчерашнее. – Неловкая пауза. Судорожный вздох. – Просто хочу, чтобы ты знала: я бы не посмел…
– Знаю. Поверь, я умею отличить притворство от серьезного намерения.
Она улыбнулась с горечью, ловко нырнула ему под руку – и ушла, оставляя Дарта в недоумении. Пусть он целиком состоял из загадок и тайн, но у нее их тоже предостаточно.
Десмонд закрыл таверну и распустил персонал, превратив кухню в тайный штаб из пятерых участников, если не считать Бо, дремавшего у ног хозяина. Офелия слушала разговор, представляя суд в таких подробностях, будто сама побывала там, в отличие от Деса, пропустившего заседание по неведомой причине. Когда Флори спросила его об этом, он с лукавой улыбкой ответил:
– Я подумал, что всегда нужно держать второй план про запас.
– Так это ты поджег безлюдя! – воскликнул Рин, а после того как Дес одним своим видом сознался во всем, обрушил на него свой гнев: – Из-за тебя Франко чуть не задохнулся. Ты бы хоть подумал, что безлюдь и лютен связаны!
Дес издал возмущенное «пф-ф-ф-ф-ф», как паровоз, потом вспомнил, что изъясняться лучше на человеческом языке, и перевел:
– Будем считать, что его гнусный язык воспламенился от вранья.
– Это преступление, – вкрадчиво заметил Рин.
– Раз закон был не на нашей стороне, я решил ему не потакать.
– Это чересчур, рыбья твоя башка!
– И я тебя люблю, дорогуша. – Дес послал ему воздушный поцелуй, и Рин отмахнулся, будто издевательский жест превратился в назойливую муху.
– Да прекратите вы! – не выдержала Флори.
Спорщики демонстративно отвернулись друг от друга, но хотя бы замолкли. Вскоре, вспомнив о важном, Рин достал из портфеля письмо – по синему конверту легко было понять, что оно пришло из Делмара, а по содержимому, зачитанному вслух, стал известен и автор.
– У столичного франта, как обычно, каждое слово на счету. – Десмонд закатил глаза. – Он умеет говорить нормально?
– Это называется искусством деловых переписок. Коротко и по существу, – пояснил Рин.
