- С того самого дня, как Джулия появилась на свет, - Кора смешала карты.
- Зато им не скучно. Со всеми их сварами, они друг без дружки не могут, - он откинулся на спинку стула. - Мне иногда даже интересно...
- Что тебе интересно?
- Что выводит людей из себя. Эти двое ссорятся из-за прически, а там, за океаном, солдаты умирают из-за того, что ничуть не важнее, мне кажется.
- Ты когда-нибудь выходил из себя настолько, что мог бы убить кого-нибудь? - Кора держала колоду в руке, но не раздавала карты.
- Конечно. А ты?
- Раз или два.
- Но ты же этого не сделала? - Эймс закинул ногу на ногу.
- Нет.
- Я тоже. Что-то меня остановило.
- Мы с тобой не сгодились бы в солдаты, - Кора похлопала его по руке.
- Не знаю, не знаю... Если кто-то втискивает тебе в руки оружие - и не только тебе, а тысячам других ребят и говорит, что теперь это твой долг - убивать других людей, которые похожи на тебя, и которые тоже держат в руках оружие... как знать? Словно бычки на бойне, понимаешь? Или безголовые тела.
- Безголовым легче, - Кора подвинула колоду.
- Мне кажется, что если мне придется кого-то убить, то я хотел бы, чтоб это был кто-то знакомый. Тот, кого я ненавижу достаточно, чтобы убить.
- Представить не могу, чтобы ты кого-то обидел. Не укладывается у меня в голове, что ты можешь кого-то ненавидеть.
- Ну, я подошел к ненависти достаточно близко.
- На работе?
- Да. То, что происходит на военном заводе - так просто не должно быть, - Эймс помолчал. - Люди мне чуток доверяют. Может, смогу поднять их на борьбу за профсоюз.
- Люди пострадают.
- Люди пострадают, если не дадут отпор.
- Может, то же самое кайзер Билл говорит своим немцам, - Кора снова начала тасовать колоду.
Эймс выпрямился, и его глаза засверкали.
- Кора Хансмайер, от тебя ничего не укроется. Но это не одно и то же, уверяю тебя.
- Смерть есть смерть. Какая разница, по какой причине она приключилась?
Эймс разгладил усы. Кора заставила его задуматься. Она видела вещи куда глубже, чем эти ученые ребята из колледжа в Балтиморе. Там он произносил речи перед заводскими рабочими. Иногда профессора и студенты из университета Джона Хопкинса заглядывали, чтобы послушать его. И у них куда больше времени уходило на то, чтобы задать вопросы, чем у Эймса на то, чтобы произнести свою речь.
- Может, для мертвых причина и не важна, но для живых это важно.
10 октября 1914 года
Брутус Райф вышел из своего темно-синего "Греф унд Штифт" и направился к "Банку и трасту Раннимида" на площади.
Брутусу стукнуло сорок два - стройный мужчина с большими голубыми глазами и ангельским лицом, увенчанном блондинистыми кудрями. Светлые волосы скрывали седину. На крутизну его характера намекала только одна деталь внешности - некоторая жесткость в линиях вокруг маленьких, полных губ, которые сделали бы честь любому купидону.
Трое его сестер, совершенно испорченных богатством и процветанием, въехали на площадь вслед за ним - одна на "Пирс-Эрроу", одна на "Паккарде", и еще одна на "Роллс-Ройсе", и каждую машину вел личный шофер.
После проведенного в банке получаса, три сестры появились снаружи в сопровождении брата, который проследил, чтобы они расселись по автомобилям. Он уже направлялся к собственному, когда заметил идущую через площадь Селесту Чальфонте.
Он давным-давно был женат на ее школьной приятельнице Фелиции Скотт. Прахом пошли мечты объединить состояния Райфов и Чальфонте. "Какая империя могла бы получиться", - сокрушался он про себя. И все-таки, он хотел Селесту. Тот факт, что она жила с Рамелль Боумен только разжигал его пыл.
- Мисс Чальфонте, какое счастье видеть вас, - он галантно снял шляпу.
- Здравствуйте, мистер Райф.
- Вы слыхали, что Антверпен сдался немцам?
- Да.
- Я часто бываю в Вашингтоне. Если мы окажемся втянутыми в войну, мы должны быть вооружены.
- Продукцией военного завода Райфа, конечно же.
- И я весьма часто вижусь со Споттисвудом. Он, как и я сам, пылко надеется, что мы сможем избежать этого европейского безумия.
- Спотти говорил мне о том шуме, который вы подняли среди сенаторов и конгрессменов.
- Не собирается ли ваш брат навестить вас в ближайшем будущем?
- Мы надеемся увидеться с ним на день Благодарения, но служебные обязанности могут не позволить ему приехать.
- Да, конечно. Стерлинг впечатляюще расширил вашу компанию. Интересно, почему Споттисвуд не желает войти в семейный бизнес?
- Производство обуви не обладает ни малейшей привлекательностью в глазах моего младшего брата, мистер Райф.
Брутус пытался увлечь ее разговором так долго, насколько мог - просто чтобы иметь возможность смотреть на нее.
- А Кертис?
- Кертис скупает землю в крохотном городке, который называется Лос-Анджелес. Его заинтересованность Калифорнией остается загадкой для всех нас.
- Мисс Чальфонте, не окажете ли мне честь поужинать со мною в ближайшем будущем?
- С вами?
- Обед... с Фелицией и со мной, - выдохнул он.
- Брутус, я обожаю Фелицию, но вы знаете, что я думаю о вас.
- Я - не мой отец, Селеста.
