- Брутус, ты ни на что не годный сукин сын. И совсем немного разницы в том, ты или твой отец проворачивали бесчестные делишки во время "недоразумения между Штатами". Ты достойный продолжатель его дел.
- Ты предвзято судишь о прошлом. Я такой же бизнесмен, как и твой брат Стерлинг.
- Стерлинг не имеет дело с орденом Белой камелии.
- В чем ты меня обвиняешь? Я не в ответе за своих работников. Ты хоть представляешь, сколько народа на меня работает? Кроме того, я нахожу довольно странным, что ты поднимаешь шум из-за парочки негров на службе у янки, которых если и линчевали, то поделом.
- Темнокожие в этом городе не сделали никому ничего плохого. А у тебя есть свои дьявольские причины провоцировать эти действия. Я их уразуметь не могу, - она шагнула прочь.
- Селеста! - он ухватил ее за локоть в попытке задержать.
- Не прикасайся ко мне, скорпион!
- Ты еще пожалеешь о том, что обижаешь меня! - Брутус в гневе скомкал перчатку. И все же, обижался он или нет, он ее хотел. Вид этих широких плеч, узкой талии и прямой спины воспламенял его. Много раз Брутус прикидывал, не взять ли ее силой. Стояли бы на дворе 1890е, он бы ухватил ее за руки и попытался поцеловать. Но взять силой Чальфонте он не мог. Другую женщину - может быть, но не Чальфонте. Ее братья убили бы его. "И уж если на то пошло, - подумал он, - вполне возможно, она сделала бы это сама". Селеста отлично стреляла. Ну и черт с ней.
22 мая 1980 года
Задняя дверь отворилась. Луиза неторопливой походкой вошла в кухню и бросила свою белую сумочку на кухонный стол. Джатс даже головы не подняла от кекса с пряностями, который она покрывала глазурью.
- Подумала, заскочу к тебе по дороге домой из салона красоты.
Джатс осторожно положила нож в миску с глазурью и повернулась.
- Снова сделала стрижку в “Ринзо Блю”, как я погляжу?
- По крайней мере, волосы у меня все свои.
- Раз, всего лишь раз я надела парик, чтобы понять, как я в нем выгляжу.
- Ха! Да ты носила его, чтобы прикрыть лысину!
- Луиза, у меня не было лысины. Я обожгла кожу головы этим чертовым тоником домашнего изготовления.
В комнату влетел пудель Джатс. Его недавно обстригли, и он был похож на маленького черного морячка. Первым делом пудель ткнулся носом Джатс в руку, а потом заплясал вокруг Луизы и вспрыгнул к ней на колени.
- Генри Киссинджер, красавчик ты мой! Твоя тетушка Лисси так рада тебя видеть! Ну-ка, поцелуй меня... Вот молодец! Генри Киссинджер где хочет гуляет, а что он делает - никто не знает, - пес от радости готов был из кожи вон выпрыгнуть у нее на коленях. - А где наш Шекспир?
[
- Она, скорее всего, еще спит.
- Лажабока.
- Ты хотела сказать лежебока, да?
- М? А, да. Зубной протез неудачно вставила сегодня. Эта девчонка совсем заспалась.
Джатс закончила наводить красоту на торт.
- Она работает по ночам. Говорит, это единственное время, когда ей удается побыть в тишине и покое.
- Скажи, пусть обустроится на кладбище. Там тишины хоть отбавляй, - Луиза рассмеялась собственной шутке.
- Ты завтракала?
- Выпила две чашки кофе, как обычно, и сбегала в туалет. А что? Ты хочешь угостить меня пирогом?
- Конечно, если ты хочешь.
- Не хочу. А что у тебя еще есть?
- Скоро Никель проснется. Она обычно всегда встает в такое время. Думаю, сделаю ей яишенку.
- Давай в хлебушке?
- Ну давай. Ты сколько одолеешь?
- Два. Только не пережарь, а то мне жевать нечем, - Луиза почесала пса за ушком. - Знаешь, что я тут подумала, пока к тебе ехала?
- А ну, удиви меня.
- Помнишь тот раз, когда мы с тобой поругались из-за приехавшего в город певца из Балтимора?
