Одного поля ягоды полностью

Кора и ее порода все делали не так, как люди, подобные Фейри. Танцуя со Споттс, она не могла отделаться от немного тревожного чувства - ну почему она не одна из этих людей? В них была какая-то изюминка, живость, непосредственность. Из размышлений ее вытащил голос Айдабелл:

- А ну-ка, девочка, сейчас моя очередь заняться нашей почетной гостьей!

Выпутавшись из аккордеона, Айдабелл принялась ухать и ахать над новорожденной что-то пугающее, а потом вручила ее Ив Мост, на руках которой ребенок смотрелся инородным предметом. Следующей была Орри, и дитя молча уставилось на нее, наверное, из-за ее огненно-рыжих волос.

Орри передала ребенка Кертису.

На первых порах Кертису было неловко. Он повернулся, глубоко вдохнул и попытался проникнуться музыкой. Он чувствовал, что собравшимся здесь людям небезразлична его дочь, да и он сам, чувствовал, как его сердце раскрывается навстречу новому человечку. А дальше Кертис забыл обо всем и затанцевал, словно ангел. Споттисвуд ухватила и сжала в своей крохотной ладошке его указательный палец. Кертис смеялся. Может быть, в этом сбивающем с толку мире все-таки существовала радость? Может быть, основным человеческим инстинктом все же была любовь, а не ненависть? Он знал, что никогда не найдет ответа, но сейчас, здесь, у самого обычного крыльца Коры, наполненного смеющимися людьми, и со своим драгоценным ребенком на руках, он желал жить вечно. Он хотел любить и слышать, как его любовь эхом отзывается в вечности. Кертис не знал, что у него на глаза навернулись слезы. Рамелль поднялась и обняла его. Так они и танцевали вместе с мисс Споттисвуд Чальфонте Боумен.

14 февраля 1921 года

Рамелль согласилась каждый год проводить месяцы с января по март в Калифорнии, с Кертисом. Селеста чувствовала, что Споттисвуд нужно проводить время с отцом, а сама она была спокойна и уверена, что Рамелль вернется. Она даже шутила сама с собой на тему Персефоны, возвращающейся из подземного царства и приносящей с собой весну.

[Персефона— в древнегреческой м фологии богиня плодородия и царства мёртвых. Дочь Деметры и Зевса, супруга Аида, который похитил её и унёс в своё царство. Деметра искала дочь по всему миру, предаваясь безутешной скорби, и в это время земля была бесплодна, ничто не всходило на засеянных полях. Узнав о похищении, Деметра обратилась за помощью к Зевсу с требованием вернуть Персефону. Зевс решил, что Персефона будет проводить две трети года на Олимпе, треть — в царстве Аида. Общепризнанно с древности, что миф о Персефоне символизирует смену времён года.]

Днем она не так сильно скучала по Рамелль, но вот по ночам чувствовала, как растет ее одиночество. Она стала больше читать, но вместе с чтением пришла бессонница.

Сегодня вечером легкий, но устойчивый снегопад приглушил все звуки. Казалось, что на окружающий мир набросили одеяло. Селеста устроилась полусидя в постели и начала читать первый том "А la Recherche du Temps Perdu".

["В поисках утраченного времени" (фр. А la recherche du temps perdu) — главный труд жизни французского писателя-модерниста Марселя Пруста, полуавтобиографический цикл из семи романов. Публиковался во Франции в промежутке между 1913 и 1927 годами.]

Грейс Петтибон очень высоко отзывалась об этой книге в письме. Сигурни, ее любовница, недавно закончила еще одну книгу, которую Селеста дочитала предыдущей ночью и отнесла к разряду слабеньких эссе с элементами автобиографии. "Избавьте меня от лесбиянок в литературе", - подумала она про себя, но все же вынуждена была признать, что в душе ее всегда будет раздражать Сигурни - ведь Грейс была возлюбленной Селесты в колледже. "Увы, где мои юные года?" - подумалось ей.

Через два часа она дочитала "По направлению к Свану". Французский затуманил ей голову и лишил способности рассуждать здраво. Она потянулась за Аристофановыми "Лягушками" на греческом и всю книгу просмеялась в голос. А когда та закончилась, Селеста села в кровати и стала смотреть в окно. На часах было три ночи, уснуть она не могла.