Дженюари встала, но Линда схватила ее за руку:
— О, ради бога. Не обижайся. Слушай… о'кей, значит, ты одинока. Все одиноки. Единственный рецепт от одиночества — это лечь в постель с любимым мужчиной, а утром проснуться в его объятиях. Кит дает мне такую возможность, и поэтому я хочу сделать фотоочерк о тебе. Тогда я смогу хорошо заплатить ему. Понимаешь, я чувствую, что если его работа получит признание, он будет относиться к ней более серьезно. Тогда я смогу не опасаться того, что он отправится на полугодовые гастроли с какой-нибудь труппой.
Чувства Линды меняли ее лицо, и внезапно Дженюари увидела перед собой старшеклассницу из школы мисс Хэддон. Неистовую Линду. Линду из спектакля «Энни, возьми свой револьвер».
Они обе помолчали. Затем Дженюари сказала: Линда, если ты так сильно любишь Кита, почему вы не женитесь?
— Я тебе объяснила — мы не верим в брак. Эти слова произнесла Линда Риггз — главный редактор «Блеска».
— Он — мой товарищ, мы живем вместе, все чудесно, и…
Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Кит Уинтерс. Дженюари тотчас узнала фотографа с длинными жесткими волосами, караулившего их в вестибюле «Пьера». Сейчас он был в футболке, армейской куртке, брюках из дангери, кроссовках, голландской шапочке.
— Извини, Кит, — сказала Линда. — К сожалению, задание отменяется. Леди возражает.
Он пожал плечами и передвинул назад камеру, которая болталась у него на плече. Другой аппарат висел на шее Кита. Дженюари испытала легкое чувство вины.
Кит взял из вазы пачку сигарет и повернулся к Линде:
— Слушай, не жди меня к обеду.
— Но сегодня к нам приходит убираться Эви. Я попросила ее приготовить бифштекс — такой, какой ты любишь.
Он покачал головой:
— Я в половине шестого встречаюсь с Милошем Докловым.
— Кто это? — спросила Линда.
— Один из лучших режиссеров-авангардистов. Его дважды выдвигали на «Оби». Он посмотрел на Дженюари.
— Это авангардистский аналог «Тони». Дженюари улыбнулась:
— О, я не знала.
— Пустяки. Линда — тоже.
— Кит, я ничего не имею против авангардистского театра.
— Еще бы. Ты никогда там не была.
— Я пойду на премьеру этой постановки.
— Для тебя она чересчур авангардистская. Но пьеса достаточно хорошая для того, чтобы Милош за нее взялся, а я — сыграл в ней.
— Замечательно, — с напускным энтузиазмом в голосе произнесла Линда. — Расскажи мне о ней. Какая у тебя роль? Когда состоится премьера?
— Спектакль уже идет и имеет успех — по меркам авангардистского театра. Исполнитель главной роли приглашен в другое место. Я могу заменить его.
— Что ж… великолепно. Я положу бифштекс в холодильник и буду ждать тебя. У меня есть паштет из гусиной печенки и вино, мы отметим это событие.
— Я не люблю паштет из гусиной печенки. Кит взглянул на Дженюари:
— Жаль, что ты нас подводишь. Я теряю заказ, а моей подружке нужен материал. Она не спит ночами, ломая голову над тем, как поднять тираж.
Линда почувствовала, что они на грани размолвки. Улыбка Линды была натянутой; она дрожащей рукой поднесла огонь к кончику сигареты. Внезапно Дженюари поняла, что Линде позарез нужен этот материал — и не только для журнала.
— Линда, возможно, если я позвоню папе и спрошу его…
— О чем?
Линда смотрела на Кита.
— Насчет статьи… ну, которую ты собиралась написать обо мне…
Линда оживилась:
— О, Дженюари, сделай это. Позвони ему сейчас. Воспользуйся телефоном, который стоит на столе.
Дженюари вспомнила, что она не знает рабочий телефон отца. Вероятно, он известен Сэди. Она позвонила в «Пьер». Сэди сообщила номер и сказала, что кто-то прислал Дженюари две дюжины роз. Сэди прочитала фамилию на визитной карточке.
— Это от мистера Милфорда. Деловая карточка. На обороте написано: «Спасибо за чудесный вечер. Позвоню тебе через несколько дней. Д.».
Поблагодарив Сэди, она позвонила отцу. Секретарша посоветовала поискать его в клубе «Монах». Дженюари думала о цветах, пока Майка подзывали к аппарату. «Позвоню тебе через несколько дней». Значит, Майк прав. Дэвид не скучал в ожидании ее приезда. Он с кем-то встречается. С помощью цветов он давал Дженюари понять, что помнит о ней.
Майк взял трубку и, не успев перевести дыхание, спросил:
— Что случилось, детка?
— Я оторвала тебя от чего-то важного?
— Да. От азартной партии и бокала двойного бербона.
— О, извини.
— Слушай, дорогая, стоя у телефона, я вижу, как мой противник пытается заглянуть в мои карты. У тебя что-то важное? Или это звонок вежливости?
— Я нахожусь в редакции журнала «Блеск». Линда хочет публиковать материал обо мне.
— И что?
— Ты разрешаешь?
— Пожалуйста… Он замолчал.
— Если статья будет посвящена тебе. Я не хочу, чтобы там фигурировало имя Ди. Пусть тебе дадут расписку в том, что материал не пойдет в номер без твоего одобрения.
— О'кей.
— Да… слушай… завтра в десять утра ты встречаешься с Сэмми Тибетом в офисе «Джонсон — Харрис».
— Спасибо, Майк.
— До встречи, детка.
Она положила трубку и передала им требование Майка. Линда кивнула.
— Разумное условие. Я сейчас подготовлю письмо. Статью напишет Сара Куртц. Кит, можешь начинать. Она нажала кнопку переговорного устройства.
