— Пришли мне Рут, нужно кое-что записать. Линда нажала другую кнопку.
— Джени, не соединяй меня ни с кем, кроме Вильгельмины, если она отзвонит. Я хочу разыскать для февральской обложки новую фотомодель-немку, которую она знает… ее зовут Шотци какая-то… тебе известно, что у меня плохая память на фамилии. Как? Нет. И скажи Леону, чтобы он оставил иллюстрации для отрывка из нового романа. Я должна посмотреть их до ухода. Да, кажется, все.
Линда подняла голову — в кабинет застенчиво вошла с блокнотом в руке некрасивая девушка, похожая на птичку. Линда кивнула ей и положила трубку.
— Садись, Рут. Это Дженюари Уэйн. Рут — превосходная стенографистка. Я буду задавать вопросы, поскольку я знаю, что должна представлять из себя статья. Через несколько дней Дженюари встретится с Сарой…
Кит уже зарядил фотокамеры. Он вытащил экспонометр, поменял лампу, сделал снимок «Поляроидом», чтобы проверить композицию. Изучив фотографию, удовлетворенно кивнул и стал работать другим аппаратом.
На лице у Линды была улыбка деловой женщины.
— О'кей, Дженюари. Где ты училась после школы мисс Хэддон?
— В Швейцарии.
— Как называется колледж?
Дженюари увидела, как Рут выводит забавные крючки на листе блокнота. Она заколебалась. Девушка не могла вспомнить, какой колледж назвала ей Ди. Одно дело — то, что Ди говорила своим друзьям. Но Дженюари не желала публиковать ложь. К тому же это может навредить Линде. Ее растерянность усилилась, когда Кит принялся ходить по комнате, фотографируя Дженюари со всевозможных ракурсов. Она повернулась к Линде.
— Слушай, давай сосредоточимся на настоящем. Я не хочу, чтобы в статье упоминалась школа мисс Хэддон, Ди и Швейцария. Завтра я займусь поисками работы… пусть это будет отправной точкой.
— Поисками работы? — засмеялась Линда. — Ты? Кит приблизился к Дженюари и снял крупным планом ее лицо. Дженюари вздрогнула.
— Не обращай на меня внимание, — попросил он. — Продолжайте беседовать. Мне так легче снимать.
— Если ты хочешь работать, — сказала Линда, — иди ко мне.
— Сюда?
Дженюари охватило беспокойство. Щелканье камеры действовало ей на нервы.
— Конечно, твоя фамилия украсила бы список моих сотрудников. Ты могла бы стать младшим редактором. Но ты бы не была «шестеркой». Я бы платила тебе сто двадцать долларов в неделю за подготовку заметок.
— Но я не умею писать!
— Я тоже не умела, — отозвалась Линда. — Но научилась. А теперь мне не приходится этим заниматься. У меня есть много сотрудников с хорошим слогом. Ты будешь только организовывать интервью, встречаться с людьми, записывать беседы на магнитофон. Затем я поручу кому-то правку текста.
— Но зачем тебе я?
— Мне нужны твои возможности, Дженюари. Например, в прошлом году Сэмми Дэвис-младший был в городе, но мне не удалось выйти на него. Если бы ты работала у нас, звонок твоего отца снял бы проблему. Майк Уэйн хоть и отошел от дел, но у него остались связи с нужными нам людьми, до которых мы не в состоянии добраться сами. Сейчас мы хотим сделать журнал популярным среди светской молодежи. Ты бы могла вести ежемесячную колонку — рассказывать о людях из мира шоу-бизнеса. Твоя мачеха знакома с великой Карлой. Если бы нам удалось сделать статью о ней!
— Карла не дает интервью, — напомнил Кит.
— Верно, — согласилась Линда. — Но кто говорит об интервью? Если Дженюари встретит ее на одном из обедов, которые устраивает Ди, и запомнит какие-нибудь перлы, сорвавшиеся с красивых польских губ…
— Дженюари, ты получишься хмурой на шести последних снимках, — сказал Кит. — Дай мне другое настроение.
Дженюари встала и отошла от камеры.
— Это невероятно… как вы оба действуете. Я пришла повидать старую подругу, а встреча закончилась интервью. Я говорю, что хочу работать, а мне предлагают стать Матой Хари. Никаких шансов, Линда!
— Чем бы ты хотела заниматься? — спросила Линда.
— Играть.
— О, боже, — простонала Линда.
— Есть опыт? — спросил Кит.
— Честно говоря, нет. Но я всю жизнь смотрела и слушала, как это делают другие. А в Швейцарии много читала вслух. По два часа ежедневно. Шекспира… Марлоу… Шоу… Ибсена.
Пока Дженюари говорила, Кит щелкал затвором камеры.
— Пойдем сегодня со мной. Я познакомлю тебя с Милошем Докловым — у него всегда есть свежие замыслы. Он, возможно, знает кого-то, кто готовится к новой постановке и будет рад взглянуть на тебя. Ты поешь, танцуешь?
— Нет, я…
— Это отличная идея, — сказала Линда. — Кит, постарайся сделать несколько снимков Дженюари с этим Милошем. И несколько портретов на фоне Виллиджа.
Кит начал закрывать фотокамеры, и Линда добавила:
— Я свяжусь с тобой, Дженюари, через день или два. Отпечатаю письмо, которое просил твой отец, и сообщу тебе время вашей встречи с Сарой Куртц.
Она посмотрела на Кита:
— Я буду держать бифштекс на плите до восьми часов. Постарайся успеть.
— Хорошо. Но я не обещаю, — сказал он. — Идем, актриса.
Кит взял Дженюари за руку.
— У тебя все впереди.
Когда они вышли из здания, Кит сказал:
— Ну, богачка, тебе предстоит передвигаться по городу, как это делают безработные актеры.
— То есть?
— На метро. Каждый платит за себя. Есть тридцать центов?
