Дениз помчалась следом, подхватив в прихожей копье. Девочку она застала стоящей перед каким-то огромным, полным и крайне растрепанным типом, сжимавшим в руке нож.
Она подняла копье.
– Папа! – закричала Кара.
– Доченька! – растрепанный тип пошел ей навстречу.
Дениз, наконец, узнала его. Джон Фоксворт собственной персоной.
Похоже, что в трезвом уме и добром здравии.
– Все нормально, – махнула она подоспевшим Тому и Морин.
Джон бросил нож, развел руки, и Кара на полном ходу влетела в его объятья, чудом не сбив с ног. Обвила отца руками и ногами.
Из-за спины Джона показалась ступавшая по лужайке женщина. Ее Дениз узнала по обтягивающему синему платью королевского покроя. Тому самому, в котором Лин стеснялась выйти в свет. Теперь, правда, платье совсем не казалось королевским. Теперь это была не более чем грязная, вымазанная черт знает в чем тряпка, кое-как прикрывавшая тело.
Лин подошла к мужу и дочери и обняла их обоих.
Том положил руку на плечо Дениз. Она прижалась к нему и вздохнула.
Затем через разбрызгиватели прошла другая женщина. На ней была юбка и темный блейзер, застегнутый на все пуговицы на груди. Казалось, под ним на ней ничего не было надето.
Улыбка вдруг осветила ее лицо.
– Морин? Это ты?
– Касси?
Спустя несколько мгновений и эти двое обнимались.
– Подруги, наверное, – пожал плечами Том.
– Судя по всему, да.
– Все сейчас обнимаются, кроме нас, – проворчал он.
– Ничего, сейчас я это исправлю.
Отшвырнув копье, она повернулась к Тому, притянула его к себе и обняла – крепко-крепко.
Даже несмотря на солнечное тепло, Морин, едва завидев дыру с неровными краями в двери своего дома, почувствовала, как по коже пополз озноб.
– Я пойду первым, – заявил офицер полиции.
Был он не из местных – командированный из окружного управления, сформировавшего довольно-таки большой вооруженный отряд, прошедший по улицам Биксби вскоре после того, как дождь прекратился. Звали его Джек Конрой. К дому Фоксвортов он прибыл через несколько часов после рассвета. Джек уже успел отвезти домой Касси и спровадил Тома и Дениз под опеку родителей первого, встретивших ребят на веранде.
Сжав револьвер в руке, Конрой распахнул дверь.
– Есть кто-нибудь? – крикнул он.
Морин вошла следом.
На диване в гостиной, закинув руки за голову, сидел Тревор Хадсон.
Увидев Морин, он закусил нижнюю губу, чувствуя, что вот-вот заплачет.
– Все хорошо, Джек, – сказала Морин.
– Да, похоже, этот чист, – кивнул полицейский.
– Я нормален, – подтвердил Тревор дрожащим голосом.
– Вы знаете этого человека? – уточнил Конрой.
– Да. Он мой друг. Старый друг семьи.
– То есть я могу вас оставить?
Морин кивнула.
– Спасибо за помощь.
– Всегда пожалуйста. Берегите себя.
И Джек Конрой удалился.
Тревор поднялся на ноги.
– Надеюсь, ты не против того, что я вошел без спросу…
– Нет, что ты. Я очень рада тебя видеть.
– А уж как я рад. Боже, ну и ночка выдалась.
– Не то слово.
– Морин, ты жива. Как я рад. Господи.
– А где отец?
Она все поняла по лицу Тревора:
– Ох, нет…
– Рори в порядке. Я говорил с ним. Он волнуется за тебя.
– А папа?..
– Он… его нет. Прости. Мне чертовски жаль…
Морин опустилась на диван. Она не плакала. Ее сейчас одолевали лишь грусть и усталость. Трев сел рядом с ней. Она опустила голову ему на плечо и почувствовала, как его пальцы нежно, с величайшей осторожностью, гладят ее по волосам.
