Простимся, море… В путь пора.И ты не то уж: всё корочеТвои жемчужные утра,Длинней тоскующие ночи,Всё дольше тает твой туман,Где всё белей и выше гребни,Но далей красочный обманНе будет, он уж был волшебней.И тщетно вихри по тебеРоятся с яростью звериной,Всё безучастней к их борьбеТвои тяжелые глубины.Тоска ли там или любовь,Но бурям чуждые безмолвны,И к нам из емких береговУйти твои не властны волны.Суровым отблеском ножаСверкнешь ли, пеной обдавая, —Нет! Ты не символ мятежа,Ты – Смерти чаша пировая.<1904><p>«В ароматном краю в этот день голубой…»</p>В ароматном краю в этот день голубойПесня близко: и дразнит, и вьется;Но о том не спою, чтоT мне шепчет прибой,ЧтоT вокруг и цветет, и смеется.Я не трону весны – я цветы берегу,Мотылькам сберегаю их пыль я,Миг покоя волны на морском берегуИ ладьям их далекие крылья.А еще потому, что в сияньи сильнейИ люблю я сильнее в разлукеПолусвет-полутьму наших северных дней,Недосказанность песни и муки…<1904><p>Братские могилы</p>Волны тяжки и свинцовы,Кажет темным белый камень,И кует земле оковыПозабытый небом пламень.Облака повисли с высей,Помутнелы – ослабелы,Точно кисти в кипарисеНад могилой сизо-белы.Воздух мягкий, но без силы,Ели, мшистые каменья…Это – братские могилы,И полней уж нет забвенья.1904Севастополь<p>Опять в дороге</p>Луну сегодня высиУпрятали в туман…Поди-ка, подивися,Как щит ее медян.И поневоле сердцуТак жутко моему…Эх, распахнуть бы дверцуДа в лунную тюрьму!К тюрьме той посплывалисьНе тучи – острова,И все оторочалисьВ златые кружева.Лишь дымы без отрадыИ устали бегут:Они проезжим рады,Отсталых стерегут,Где тени стали ложныПо вымершим лесам…Была ль то ночь тревожнаИль я – не знаю сам…Раздышки всё короче,Ухабы тяжелы…А в дыме зимней ночиСлилися все углы…По ведьминой рубахеТоскливо бродит тень,И нарастают страхи,Как тучи в жаркий день.Кибитка всё кривее…Что ж это там растет?«Эй, дядя, поживее!»– «Да человек идет…Без шапки, без лаптишек,Лицо-то в кулачок,А будто из парнишек…»– «Что это – дурачок?»– «Так точно, он – дурашный…Куда ведь забрался,Такой у нас бесстрашныйОн, барин, задался.Здоров ходить. Морозы,А нипочем ему…»И стыдно стало грезыТут сердцу моему.Так стыдно стало страхуОт скраденной луны,Что ведьмину рубахуУбрали с пелены…Куда ушла усталость,И робость, и тоска…Была ли это жалостьК судьбишке дурака, —Как знать?.. Луна высокоВзошла – так хороша,Была не одинокаТеперь моя душа…30 марта 1906Вологодский поезд<p>Ego<a type="note" l:href="#n_5">[5]</a></p>
