Покуда душный день томится, догорая,Не отрывая глаз от розового края…Побудь со мной грустна, побудь со мной одна:Я не допил еще тоски твоей до дна…Мне надо струн твоих: они дрожат печальнейИ слаще, чем листы на той березе дальней…Чего боишься ты? Я призрак, я ничей…О, не вноси ко мне пылающих свечей…Я знаю: бабочки дрожащими крыламиНе в силах потушить мучительное пламя,И знаю, кем огонь тот траурный раздут,С которого они сожженные падут…Мне страшно, что с огнем не спят воспоминанья,И мертвых бабочек мне страшно трепетанье.<p>Аметисты</p>Глаза забыли синеву,Им солнца пыль не золотиста,Но весь одним я сном живу,Что между граней аметиста.Затем, что там пьяней весныИ беспокойней, чем идея,Огни лиловые должныПереливаться, холодея.И сердцу, где лишь стыд да страх,Нет грезы ласково-обманней,Чем стать кристаллом при свечахВ лиловом холоде мерцаний.<p>Сверкание</p> Если любишь – гори! Забываешь – забудь!Заметает снегами мой путь. Буду день до зари Меж волнистых полян От сверканий сегодня я пьян. Сколько есть их по льдам Там стеклинок – я дам,Каждой дам я себя опьянить… Лишь не смолкла бы медь, Только ей онеметь, Только меди нельзя не звонить. Потому что порыв Там рождает призыв,Потому что порыв – это ты… Потому что один Этих мертвых долин Я боюсь белоснежной мечты.<p>Поэту</p>В раздельной четкости лучейИ в чадной слитности виденийВсегда над нами – власть вещейС ее триадой измерений.И грани ль ширишь бытияИль формы вымыслом ты множишь,Но в самом Я от глаз Не ЯТы никуда уйти не можешь.Та власть маяк, зовет она,В ней сочетались бог и тленность,И перед нею так бледнаВещей в искусстве прикровенность.Нет, не уйти от власти ихЗа волшебством воздушных пятен,Не глубиною манит стих,Он лишь как ребус непонятен.Красой открытого лицаВлекла Орфея пиерида.Ужель достойны вы певца,Покровы кукольной Изиды?Люби раздельность и лучиВ рожденном ими аромате.Ты чаши яркие точиДля целокупных восприятий.<p>Николай Максимович Минский</p><p>Наше горе</p>Не в ярко блещущем убореИ не на холеном конеГуляет-скачет наше ГореПо нашей серой стороне.Пешком и голову понуря,В туманно-сумрачную дальПлетется русская печаль.Безвестна ей проклятий буря,Чужда тоскливая тоска,Смешна кричащая невзгода.Дитя стыдливого народа,Она стыдлива и робка,Неразговорчива, угрюма,И тяжкий крест несет без шума.И лишь в тяни родных лесов,Под шепот ели иль березы,Порой вздохнет она без словИ льет невидимые слезы.Нам эти слезы без числаРодная муза сберегла…<1878><p>«Она, как полдень, хороша…»</p>
