Усталое сердце не жаждетПривычной любви бытия…Зачем же так ропщет и страждетБессонная память моя?Опять позабытые речиНевольно твержу наизусть,Былые и лица и встречиМечтой вызывают мне грусть.Язвят неразумные ссоры,Ошибки былого и зло, —Все то, что туманило взоры,Что душу мучительно жгло.И сетует память тревожно,И грустно до боли умуЗа то, что забыть невозможноБылого холодную тьму.И смутно в душе без участья,И рад бы отдать навсегдаЗа миг возвращенного счастьяГрядущей печали года.1890<p>«Мы любим, кажется, друг друга…»</p>Мы любим, кажется, друг друга,Но отчего же иногдаОт нежных слов, как от недуга,Бежим, исполнены стыда?Зачем, привыкшие к злословью,Друг друга любим мы терзать?Ужель, кипя одной любовью,Должны два сердца враждовать?Сентябрь 1891<p>«Мы – поздние певцы: мир, злой и обветшалый…»</p>Мы – поздние певцы: мир, злой и обветшалый,Остави только то для нас,О чем не грезил он, что проклинал, усталый,Стремяся рухнуть каждый час.Что пламенно любил – он выразил невольноВ созданиях искусств и в фолиантах книг.А нам оставил то, что сбросил добровольноС своих заржавленных вериг.И грустно мы поем, толпа певцов печальных,И прах его цепей венчаем вязью роз, —Но поздние мечты бледней первоначальных,А грозы поздние – ужасней первых гроз…1891<p>«Я сидел у окна, я смотрел в полутьму…»</p>Я сидел у окна, я смотрел в полутьму,В задремавший, росою обрызганный сад;Я смотрел, как, зеленых ветвей бахромуНаклоняя, березы безмолвно грустят,Как чуть зыблились маковки трепетных верб,И как в бледной, далекой лазури небесВыплывал и яснел грустный месяца серп,Наполняя мне сердце игрою чудес.Я сидел у окна и смотрел в полутьму,И не знаю – взгрустнулося мне почему,И не знаю – зачем непонятный восторгИз мятежного сердца созвучья исторг.1891<p>Утешение</p>Всё хорошо на свете, милый друг, —Всё хорошо, пленительно и ясно.Борьба страстей, пороки и недугПромчатся сном, волнующимся страстно.Но светлый мир прекраснее борьбы,И жизнь сильней порока и печали.Недаром же на ранние гробыИ грешники слезу свою роняли.Недаром же раскаянья томят,И мучают нас совести укоры,И памяти безжизненные взорыНа прошлое так жизненно глядят.30 августа 1892<p>После грозы</p>Остывает запад розовый,Ночь увлажнена дождем.Пахнет почкою березовой,Мокрым щебнем и песком.Пронеслась гроза над рощею,Поднялся́ туман с равнин,И дрожит листвою тощеюМрак испуганных вершин.Спит и бредит полночь вешняя,Робким холодом дыша.После бурь весна безгрешнее,Как влюбленная душа.Вспышкой жизнь ее сказалася,Ей любить пришла пора.Засмеялась, разрыдаласяИ умолкла до утра!..1892<p>Папоротник</p>
