Их в мире два, они – как братья,Как два родные близнеца,Друг друга заключив в объятья,Живут и мыслят без конца.Один мечтает – сильный духомИ гордый пламенным умом.Он преклонился чутким слухомПеред небесным алтарем.Внимая чудному глаголуИ райским силам в вышине,Он, как земному произволу,Не хочет покориться мне.Другой – для тайных наслажденийИ для лобзаний призван в мир.Его страшит небесный гений;Он – мой палач и мой вампир.Они ведут свой спор старинный,Кому из них торжествовать;Один раскроет свиток длинный,Чтоб все былое прочитать.Читает гибельные строки,Темнит чело и взоры грусть;Он все: тоску мою, пороки —Как песни знает наизусть.И все готов простить за нежныйМиг покаянья моего…Другой – холодный и мятежный —Глядит, как демон, на него.Он не прощает, не трепещет,Язвит упреками в тишиИ в дикой злобе рукоплещетТерзанью позднему души.<1896><p>Лето</p>Июнь. Пронизан мрак полночныйДушистым запахом теплиц.Спадает яблонь цвет молочный,Мерцают отблески зарниц.Над полем жаворонок вьется,Во ржи синеют васильки,И солнце весело смеетсяВ прозрачном зеркале реки.Светло и радостно и пышно!Повсюду зной и жизнь и цвет…Но соловья уже не слышно,И гуще ночи полусвет.Прекрасно в солнечном июне,Но зноем мы утомлены…Прекрасней было накануне —Душистым маем – в дни весны!Тогда звучней журчали воды,Перекликаясь с соловьем,И краски юные природыСияли новым торжеством.Тогда по саду негустомуБродили сны, восторги, лень…Теперь тропинка гуще к дому,Но там – раздумье целый день.И с первым цветом опадаетМечта – весны моей звено…Так все светлей, что обещает,И все темней, что свершено!..Январь 1896<p>«Пел соловей, цветы благоухали…»</p>Пел соловей, цветы благоухали.Зеленый май, смеясь, шумел кругом.На небесах, как на остывшей сталиАлеет кровь, – алел закат огнем.Он был один, он – юноша влюбленный,Вступивший в жизнь, как в роковую дверь,И он летел, мечтою окрыленнойК ней, только к ней, – и раньше и теперь.И мир пред ним таинственным владыкойЛежал у ног, сиял со всех сторон,Насыщенный весь полночью безликойИ сладкою весною напоен.Он ждал ее, в своей разлуке скорбной,Весь счастие, весь трепет и мечта…А эта ночь, как сфинкс женоподобный,Темнила взор и жгла его уста.Май 1897<p>Вечерний чай</p>
