– Вообще-то, я болею, – прижав пальцы к шарфу, намотанному вокруг шеи, Людмила покашляла.
– Ври дальше, – махнув рукой, Наташа направилась к двери.
Войдя в дом, сразу нарвалась на злющего отца.
– Какого чёрта?! Ты где шляешься?
«Значит, уже обед», – промелькнуло в голове девочки.
– Тебя зачем домой из школы забрали?! – Фёдор сидел за кухонным столом и морщил нос, будто в доме чем-то воняло. – Это я должен делать, или кто?
Он кричал надрывисто, выплёскивая негативные эмоции и навязывая взрослые обязанности на хрупкую девочку.
– Быстро нагрела воды и пошла мыть бабку! В доме не продохнуть! Я открыл окна, а толку! – папа скривил лицо, будто его сейчас стошнит.
– А почему я? – возмутилась Наташа, снимая туфли.
– Ты совсем с головой не дружишь?! – ещё громче заорал взбесившийся отец и вскочил на ноги. – Она женщина!
– И что? Я тоже… – что-то не то ляпнула Наталья. Впервые в жизни поставила туфли рядом с остальной обувью в конец ряда и зашагала в свою комнату.
М-да-а, в доме действительно стоит такая омерзительная вонь, будто пару минут назад здесь кто-то сдох и разложился. Натянув рукав на кисть, девочка приложила руку к лицу. В комнате её ждало продолжение скандала с отцом. Не успев закрыть за собой дверь, Наташа отпрыгнула в сторону, так как отец рванул дверную ручку от себя, и дверь распахнулась настежь.
– Ты оглохла?! – встал в проёме, дрожа от гнева. – Ставь воду, я сказал!
– И не собираюсь, – содрогнувшись от яростного крика и обезумевшего отца, Наташа присела на кровать.
В эту минуту в прихожей стукнула закрывающая входная дверь – это и спасло девочку от отцовской истерики. Скорее всего, он мог бы даже и ударить, потому как выглядел, как сумасшедший: его выкатившиеся из орбит глаза вот-вот выпадут и покатятся по старенькому советскому паласу.
– Федя, ты дома? – Анфиса переступила порог и заметила ботинки мужа. – Как там Нина Антиповна?
Отец моментально развернулся и выскочил из комнаты встречать жену.
– Ты ничего не чувствуешь?! – он еле сдерживал озлобленный тон, чтобы не накричать на жену. – Такой шмон стоит, хоть топор вешай!
– Так говорят, когда в доме дымно. – поправила раздражённого мужа Анфиса. – Чувствую, у нас что-то протухло, – ответила спокойным голосом и сняла обувь.
– Она вся обосралась! А эта!.. – вытянул руку на дверь комнаты, где живёт дочь. – Сбежала и бросила свою любимую бабушку гнить заживо!
– Так, подожди, – Анфиса пришла пообедать, а не выслушивать истерики зрелого мужика.
Не торопясь, помыла руки, вытерла их и заняла табурет, на котором недавно сидел Фёдор.
– Кто сбежал? Куда? – её лицо казалось безразличным, но это всего лишь усталость.
– Дочь твоя! – лицо Фёдора раскраснелось от перенапряжения.
Анфиса перевела взгляд на сторону и негромко позвала Наташу. Девочка вышла из комнаты.
– Я за домашним заданием ходила, – промямлила и опустила глаза в пол.
– Врёшь! – взъерепенился Фёдор. – Тебе до уроков никогда дела не было!
– Можешь проверить, – прошипела Наташа и быстро удалилась к себе.
– Пожрать не приготовлено! А мне через полчаса на работу! – отца трясло, как потерпевшего после наводнения или ещё чего.
Анфиса поставила ведро с водой на плиту, зажгла конфорку и заглянула в холодильник.
– Так суп есть, – вынула пятилитровую кастрюлю с гороховым супом.
– Позавчера гороховый! Вчера гороховый! Ты не можешь приготовить что-нибудь другое?! – натянув растоптанные боты, Фёдор с треском захлопнул за собой дверь и вышел на улицу. – Столько баб в доме, а пожрать нету!
Второпях спустился с крыльца, чуть не упав с третьей ступени, и побрёл на пилораму, слушая голодное бурчание в пустом брюхе.
Анфиса нисколько не расстроилась. Пусть идёт. Привык, чтобы ему подавали каждый день свеженькое, а чтобы помочь – ума не хватает. Эх, избалован Федя разнообразными блюдами своей мамочки. То пирожки, то пельмешки с ароматным жаркое. Анфисе особо готовить некогда, приволочёт с фермы ноги и спешит в сарай – кормить скотину и доить корову. Оказывать помощь по хозяйству Фёдор не может, устал, видите ли. А Анфиса не устаёт. Она ж баба, ей положено тащить дом на себе…
Проведав свекровь, Анфиса поправила ей одеяло, подала питьё.
– Ну, как ты? – присела рядом, ощущая всеми фибрами кожи изнурительно едкий запах, исходивший от старушки. – Сейчас вода согреется, и помоемся.
