— А потому, что похолодало. Ты на куче датчиков сидишь, они твоё давление и пульс измеряют, а потом температуру подстраивают до подходящего уровня. Вот футон под тобой и говорит дому, что тебе надо охладиться.
— Извини… А какая у тебя тема диплома? — спросил я.
— Я ещё не выбрала толком. Мне препод посоветовал тему взаимодействия роботов с органическими животными, она ещё недостаточно изучена. Ты вот знаешь, что щенки играют с роботами легко, а взрослые собаки уже напрягаются?
— У нас в зоопарке собаки на робококов не обращают внимания.
— Какие-то они у вас дикие. А я про опыт читала — овчарке дали кусок мяса и подвели к ней айбо, которая будто тоже хотела пожрать. И овчарка покусала айбо! Чуть зубы себе не обломала.
— Вот как раз эта собака была дикая. А наши ручные, они дают себя гладить.
— Гладить! Эй, Неко! Брысь сюда!
Из одёжных завалов высунулась морда электронной кошки. А девушка легко вскочила и принесла от кресла что-то похожее на человеческую руку с какой-то слишком пухлой ладонью. Эту штуку можно было прицеплять к ножкам стола или просто «присасывать» к полу.
— Рука для почёсывания, — пояснила Аоки. Она плюнула на присоску и установила её рядом с собой, потом легко качнула. Электронная кошка подскочила к «руке» и стала об неё тереться. — Замучилась правильный угол подгонять и высоту. Пока добилась, чтобы она Неко по шерсти чесала, чуть не поседела от натуги. Зато теперь нет проблем!
И правда, роботу-кошке нравилась механическая ласка.
— Сколько времени? — встревожился я.
Смарт у меня остался на поясе штанов, а окна у Аоки показывали летний полдень, только почему-то туманный. Хотя если бы они были нормальные, из мрака и голых криптомерий ничего не выудишь. Я такие электрические окна по голику в рекламе видел. Они даже температуру в комнате поддерживают в паре с кондишеном. Дорогие, симатта.
— Я тоже смарт на кухне бросила. О! У меня же подарок Тони есть.
Она вскочила, и полотенце съехало у неё с бедра. Но девушка ловко заправила его обратно. Она сняла с полки оранжевого шкафа неожиданно чёрные часы в форме светящихся в воздухе цифр. Вокруг них имелась квадратная рамка. Цифры слегка помаргивали и показывали десять двадцать.
— Я их запрограммировала голосом говорить! Вот послушай разные реплики, они случайно выдаются вместо обычного звонка. — Она потыкала пальчиком в рамку.
— А ну вставай, гнида! — грубым девичьим голосом сказали часы. — Все мужики козлы! Полезай в седло, подруга!
— Сочно, — признался я.
— А через пятьдесят лет они мне скажут: «Ты ещё жива, старуха? Дуй в крематорий». А давай ты мне что-нибудь надиктуешь! — возбудилась девушка. — Буду под твой голос просыпаться. Ну!
Она подсунула часы мне под нос, и я напряг мозги. И мне повезло, фраза всё-таки родилась в моей тормозной башке! Я сказал её в дырку микрофона:
— Твой стальной зверь ждёт тебя, крошка!
Аоки захлопала в ладоши, а я развернул часы тыльной стороной, чтобы посмотреть на механизм. Но там была голька Тони, запаянная в пластик, и под ней несколько строчек каной. Девушка нахмурилась и хотела отнять у меня вещь, а потом махнула рукой и полезла в кучу белья. Кажется, она задумала одеться. И я прочитал стих:
— Здорово, будто про меня, — покачал я головой. — Словно из учебника нихонской литературы. Только там больше трёхстрочных стихов.
— Издеваешься?
— Мне правда понравилось. Самокритично. И в конце такие слова, которые я могу про себя сказать, то есть где «тупой».
— Ты не тупой, а заторможенный, — улыбнулась Аоки.
Она отняла у меня часы и отдала кухонному роботу, чтобы тот оттащил их обратно на полку. А потом мы пошли к столу Аоки, она мне захотела журналы показать. Старые, ещё бумажные. Она их купила, когда только стала камайну, чтобы «впитать дух байкерства». Я стал листать старинный журнал и удивляться. Там и снегоходы были, и квадроциклы, и даже бензогенераторы. Их сейчас и на Полосе-то не встретишь.
— Такие смешные статьи попадаются, — сказала она. — «Роль байкерских клубов в социализации молодёжи»! «Тюнинг и чопперостроение — родители мутантов».
В одном журнале мне попались засушенные листья, похожие на сердечки, и блёклые цветы.
