— Спасибо, что не забыл… — ее большие впалые глаза смотрели печально.
— Успокойся, все будет хорошо. Поправишься — и опять к нам.
— Я к сестре поеду, она живет в станице Белокаменской, — чуть слышно ответила Лида.
На обратном пути летчики говорили о Лиде, о родных и близких.
— Никак не дают мне покоя мысли о маме и сестре, — говорил Банников. — Трудно им. Обе они по характеру вспыльчивые, непокорные. Терпеть не станут.
— А ты, видно, в отца, спокойный, уравновешенный, — заметил Колосков.
— Я… У меня судьба другая, Яша. Я ведь был беспризорником. Как-то в 1926 году в Харькове сидел на тротуаре и завязывал бечевкой развалившиеся ботинки. Вижу, подходит какая-то женщина.
— Что, мальчик, починкой занялся? — спросила.
— Да, — говорю, — беда. Старое рвется, а новое не шьется.
Мне тогда было семь лет. Я рассказал, что родные мои умерли в Донбассе. Остался где-то на Украине дед, мама к нему послала. А я в Харьков отправился, учиться решил. Вот закончу ремонт и пойду в милицию, доложу о своем приезде.
— Тяжеловато тебе будет.
— Я ко всему привычный. Беда моя, говорю, возраст мал.
— Как тебя зовут?
— Борис…
— Пойдешь ко мне в сыновья?
Неожиданно это было, но я, не колеблясь, ответил:
— Пойду.
— У меня есть девочка, поменьше тебя. Живем с ней вдвоем.
— Так, значит, ты не родной ее сын? — изумленно воскликнул Яков, — и Таня тебе не сестра?
— Не родная она, но была не хуже родной. В первый день я сказал матери: «Пока я буду звать тебя тетей. А если будешь настоящей мамой, то…».
И назвал ее мамой через три дня…
Разговор прервал сильный рев моторов в воздухе. На высоте шел жаркий бой двух советских бомбардировщиков с немецким хищником, который всеми силами пытался уйти в облачность. Банников узнал итальянскую машину из отряда «пикового туза». Бомбардировщики яростно атаковали немца, прижимая его к земле.
— Можно утверждать: немец на «пиковом тузе» проиграет, — подмигнул шофер.
«Пиковый туз», сделав крутой разворот в сторону левого бомбардировщика, пошел ему прямо в лоб, открыв ураганный огонь. Шофер испуганно воскликнул:
— Пропал бомбардировщик!
— Не пропадет, — сказал убежденно Колосков.
Удачная очередь пулеметов второго бомбардировщика зажгла немецкий самолет. С земли было видно, как «пиковый туз» бросился в сторону, в глубокую спираль, пилот вывалился из кабины и повис на стропах парашюта.
Машина свернула с дороги и помчалась по полю к месту предполагаемого приземления парашютиста. Видно было, как немец упал на землю, быстро подхватился и помчался к лесу. Тотчас же Банников и шофер выскочили из машины и бросились вдогонку. Немец, достигнув опушки, оглянулся и устремился к Донцу.
Банников решил во что бы то ни стало настичь врага. Он нагнулся, сбросил сапоги и побежал дальше. Вот немец уже близко, Банников выхватил пистолет и открыл по нему огонь.
Внезапно в лесу разорвался снаряд, за ним другой. Видимо, немцы подошли вплотную к Донцу. Банников в нерешительности остановился.
— Надо отходить, — раздался сзади запыхавшийся голос шофера, — немцы наводят переправу.
В это время фашист подбежал к реке. Банников быстро прицелился, но выстрела не последовало — кончились патроны. Фашист прыгнул в воду с крутого берега, лег на спину и поплыл по течению на юг, туда, где немцы строили переправу. Банников яростно погрозил кулаком:
— Все равно, гад, не уйдешь! Под землей разыщем!
Когда машина подъехала к аэродрому, полк уже сворачивался.
— Товарищ командир, прибыли! — доложил штурман командиру полка.
— Берите с собой в легковую машину четырех техников и быстро уезжайте. Я с инженером полка полечу на У-2. Эх, оставлять жалко, — Зорин показал на одиноко стоящий бомбардировщик. — Мотор и планер хороши, а шасси надломленно, не взлететь!
— Товарищ командир, если разрешите — взлетим. Шасси можно усилить деревянными распорками.
Колосков ждал ответа.
— Зачем рисковать жизнью?
— Товарищ подполковник, разрешите, — вмешался Банников. — Жалко ведь машину…
— Ладно. Даю полчаса. Инженер, посмотрите, что надо — сделайте…
Немецкие снаряды уже рвались на восточной окраине аэродрома, когда Колосков вырулил на взлетную. Самолет, набирая скорость, побежал по зеленому полю и незаметно оторвался от земли. Все вздохнули с облегчением.
— Пора и нам. Немцы близко, — и, обращаясь к Пряхину, Зорин приказал: — Идите оврагами, навстречу вышлю машины.
Когда командир полка улетел, Пряхин подошел к техникам.
— Медлить некогда. Немцы обошли нас с севера и юга. До нового аэродрома сто километров. Будем пробираться оврагами. Оружие у всех есть?
— Да.
Через несколько часов подъехали к реке. Возле переправы столпилось много народа. Люди ждали, пока пройдет встречная колонна танков. Тяжелые, новенькие машины, поднимая пыль, медленно одна за другой расходились по полю, готовясь к встрече с врагом.
Высоко в небе большой группой пролетели фашистские самолеты. Но не успела скрыться с глаз замыкающая группа, как самолеты стали разворачиваться обратно. Раздался свист падающих бомб. Шеганцуков выскочил из легковой машины.
— Скорее в лес! Заходят на переправу!
