- Вернёмся к фактам, - сказал главред, наливая в чашки кофе, - к фактам, не менее упрямым, чем некоторые молодые газетчики. Начнём с Валерия Степановича. У меня сложилось впечатление, что он принадлежит к тому типу номенклатурных руководителей, которым кажется, будто им позволено всё. И у него когда-то выработалась привычка, противоречащая нормам нашей общественной жизни, привычка ныне устаревшая, как не долеченная болезнь: что он для критики - «неприкасаемое лицо»... Если бы он действительно переживал за судьбу Полины Никоновны, он бы просто по-человечески наперёд знал, что вот её сын заканчивает институт, будет работать... Со своими связями и положением он бы легко мог позаботиться, чтобы Борис получил назначение именно в его институт. Но он этого не сделал. Вывод может быть только один: не сделал, потому что не знал, а не знал, потому что не интересовался... А Полина Никоновна, видно, не из тех людей, которые обивают пороги со своими личными хлопотами. Жизнь приучила её полагаться на себя, на собственные возможности. Как секретарша, она опытная, тщательная, добросовестная. Она уже столько лет образцово ведёт все служебные дела Валерия Степановича. И что же? Он воспринимает это как должное, во всём полагается на неё, возможно, даже не интересуясь объемом её работы. И вдруг привычный ритм нарушен, неожиданно перед Полиной Никоновной встает дилемма: или работа, или сын. Помните, как он сказал: «Ничего для нее в жизни не существует, кроме работы. Ещё... сын». Валерий Степанович со свойственной ему решительностью эту дилемму объединяет в одну проблему: и работа, и сын. Но не в логическом варианте - мать едет с сыном, а в эгоистическом - мать остаётся на месте, а сын убегает под крылышко «всесильного» господина Валерия Степановича. Он воспользовался своим служебным положением и сознательно пошёл на нарушение трудового законодательства. Хотя директор хорошо знает - не может не знать - что такое новостройка в Восточной Сибири. Там не напечатаешь объявление: «Срочно требуется на работу». Потому что кому его читать? Медведям? А Борис, безусловно, не сбежал бы со своей первой в жизни работы, если бы не имел твёрдых гарантий.
Федька пил уже вторую чашку кофе, внимательно слушая Олега Игоревича. Вся эта история, которую, казалось бы, он разгадал от начала до конца, открывалась в новом для него психологическом аспекте.
А главред вёл дальше:
- Вам, Фёдор, следует научиться отличать две вещи - слово и дело. Часто случается так, что человек много болтает и ничего не делает. За его болтовнёй - абсолютная пустота. А случается и хуже: человек молчит и втихаря делает своё. Вам следует научиться, анализировать, что именно стоит за словом. Без этого наша работа невозможна. Снова вернёмся к известным вам фактам. Валерий Степанович просил, считая, что поиски Крамаря - наша инициатива, не печатать материал, говорил, что ему жаль Бориса, что Борису и так будет несладко, а тут ещё публикация в газете... Да?
- Да, - согласился Федька.
- На самом же деле это была попытка замять эту историю ради собственных интересов. Чем могла навредить Борису наша публикация? Да ничем.
- Почему?
- А потому, что вряд ли кто выписывает одну из многочисленных городских газет на далёкой новостройке в Восточной Сибири. А вот Валерию Степановичу наша публикация навредила бы, потому что он работает здесь, и здесь, у нас, заработал определённую репутацию. А рассказать о побеге Крамаря, минуя нехорошую роль, которую сыграл Валерий Степанович, невозможно.
- А ведь действительно...
- То-то и оно что действительно! Теперь - о Борисе. Стоит ли его жалеть? Целесообразно ли становиться на путь всепрощения, исходя из того факта, что он возвращается на работу по назначению? Вряд ли. Он взрослый и, судя по характеристике, способный человек. Но человек безвольный и пассивный. Ему необходимо помочь преодолеть в себе эту духовную слабость, сделать из него активного и полезного члена общества. И теперь мы можем начать это доброе дело, которое довершит коллектив новостройки. Нелегко ему будет вернуть доверие и уважение, много для этого придётся приложить труда и усилий... Но именно эти трудности и будут формировать его характер!
Олег Игоревич, как бы ставя точку, выставил на стол последнюю зажигалку.
- И ещё одно, Федор: вы не забыли, что я вам разрешил не появляться в редакции целую неделю? Так вот, этого вашего права я не отменяю. Идите домой и спокойно работайте над вашим первым материалом для центральной прессы.
- Значит, я буду писать? - обрадовался Федька.
- А кто же ещё? Кто лучше вас его выучил? - И вдруг Олег Игоревич с царскими щедротами ярого коллекционера предложил: - А от меня вам презент - берите на память об этом любую зажигалку. На выбор...
- Да что вы, Олег Игоревич, - отказался Федька, - Всё равно потеряю!
Шеф не настаивал. Видно, всё-таки нелегко коллекционеру расставаться со своими сокровищами.
- Тогда - до свидания! - сказал он. - Учтите: копию материала надо оставить для нашей газеты...
Идя домой, Федька зашёл в «Аквариум».
- Стакан оранжевого сока со льдом.