Она вышла на улицу, подставив морозному ветерку лицо, сохранившее легкие следы летне-осеннего загара. К своему огромному удивлению, она не чувствовала ничего, кроме дивного очарования этого зимнего городского вечера. Шум в голове неожиданно и окончательно прошел вместе с первыми глотками морозного воздуха. А вот некая теплота внутри, почему-то осталась.
«Это – глинтвейн…» – подумала она и грустно улыбнулась.
А вокруг нее была все та же невообразимая бездна Вселенной, зажатая для всех обитателей этого сумасшедшего города в его административные и архитектурные границы.
Какая-то нелепо декадентская, но, как ей показалась сейчас, изящная мысль пришла ей в голову: «Даже когда гибнут целые миры, кто-то успевает поймать в надвигающемся ужасе грозящего хаоса короткие мгновения счастья! И этим кто-то сейчас была именно она!» – и снова печальная улыбка отразилась на ее лице.
Дорога домой абсолютно ничем не запомнилась. Полная пустота в душе и голове. Тихая музыка в салоне автомобиля, а за окном – люди, спешащие домой, бесконечные огни улиц и машин, и вся эта обыкновенная городская суета пятничного вечера была изящно приукрашена медленно падающим декабрьским снегом.
«Вот, сейчас приду домой и наревусь до обморока! – со спокойной грустью думала она, уже подъезжая к дому. – Но, откуда такое спокойствие? Я что, уже давно была готова к такому финалу?!» – спросила она себя, скривив губы в неком подобии полуулыбки. И сама же ответила на свой вопрос:
«Да, тот холодок, который пробежал между нами примерно полгода назад, после моего возвращения из той злополучной поездки…» – на ее глазах выступили слезы. Она поспешила взять себя в руки, сказав себе уже совершенно спокойно, и как бы констатируя: «А пропасть между нами становилась все шире и глубже …» – отогнать мрачные мысли никак не получалось.
«И почему это, так удивительно тихо? Ах, да… мобильник отключен!» – и она вздохнула с явным облегчением.
Поворот ключа в замочной скважине потребовал от нее каких-то дополнительных усилий и сопровождался неприятным лязгающим звуком. Это было довольно странно. Но несколько десятков лишних секунд мучения с замком явно того стоили, потому что за этой, к удивлению не желавшей сегодня открываться дверью, был ее дом – милый дом, столь желанный и любимый, особенно в конце изнурительной рабочей недели.
«Неделька выдалась – блеск! Особенно финал!» – подумала она уже почти без эмоций.
– Да, открывайся же ты! – с легкой долей раздражения добавила она уже вслух.
Ее небольшая квартирка «не очень далеко от центра», была для нее, пожалуй, единственным уголком в этом обезумевшем от собственного ритма городе, который неизменно гарантировал ей не только свет, тепло и иные коммунальные удобства, но и физическое и душевное спокойствие, а порой и уединение. Вот именно это и было в данный момент самым желанным!
Усталость валила с ног, а нервное напряжение сегодняшнего «дивного вечера» давало о себе знать легкой дрожью в руках. Последние душевные силы стремительно покидали ее, а измотанное недельной суетой тело каждой его клеточкой желало скорейшего расслабления и отдыха.
Дверь, наконец-то, открылась. Полоса наружного света упала на пол и стену прихожей. Она с облегчением перешагнула через порог и закрыла за собой дверь. В полной темноте она повернула внутренний замок правой рукой, в то время как левая уже сбросила сумку с плеча и потянулась к выключателю.
– Не нужно включать свет! – неожиданно раздался из комнаты негромкий, но очень знакомый женский голос.
– Мама?! – невольно вздрогнув, спросила она темноту. – Что ты здесь делаешь?! – она не столько удивилась, сколько почувствовала легкую досаду и раздражение, которые были вполне оправданными, так как общаться с кем бы то ни было у нее не было сейчас ни малейшего желания. А уж тем более с мамой!
Послышался тихий бархатистый смех:
– Ну, нет… Я – не мама! Или … уж точно не твоя!
Сейчас она уже и сама поняла это. Неприятный холодок скользнул где-то в районе затылка и торопливо побежал по спине. Смесь недоумения и тревоги окатила ее холодноватой волной. В висках опять застучало, а непослушная рука как парализованная застыла где-то на полпути к выключателю. Следующий вопрос, который автоматически сорвался с губ, был вполне логичным для данной ситуации:
– Тогда кто? – в ее интонации не было, пожалуй, ничего, кроме усталости и раздражения. – И что здесь делаете?!
Голос, явно смягченный улыбкой на губах, ответил ей с еще более знакомой интонацией:
– Рада буду тебе ответить на все вопросы! Проходи в комнату!
«Где-то здесь за шкафом у меня стоит бейсбольная бита – подарок старого друга «отбиваться от поклонников», – быстро подумала она, но произнесла:
– Видимо, нужно включить свет и тогда все само собой разъяснится! – и снова попыталась нащупать выключатель.
