– И, никаких «но»! Причем, время твоих реплик и вопросов, а также моих дополнительных разъяснений, как сейчас, не будет зачтено в отведенное мне время. Поэтому, будь добра, дослушай все, что я скажу в течение трех минут, и наш договор прекратит свое существование. Так что, я могу продолжить?!
– Валяйте! – устало выдохнула она, осознав, что ровным счетом ничего не понимает.
Ей даже не хотелось анализировать истинную природу того, что с ней сейчас происходило. Она абсолютно перестала понимать, спит она или, возможно, бредит. Вся эта ситуация уже давно вышла за рамки здравого смысла, но это, тем не менее, это не мешало ей развиваться!
«Сегодняшний вечер решил меня доконать!» – обреченно подумала она и горько усмехнулась.
– Спасибо! – вежливо отозвалась гостья на ее «валяйте». – Итак, я продолжу! Твоя жизнь круто изменилась, и произошло это, как ты, я надеюсь, понимаешь не сегодня вечером, когда твой …– гостья помедлила, явно подбирая слова, – мужчина сообщил тебе о том, что оставляет тебя!
Она хотела что-то сказать, но передумала и только вздохнула. А гостья продолжила:
– Нет, это произошло чуть раньше, полгода назад, когда ты решила не говорить ему о том, что ты… – гостья остановилась, чтобы явно перевести дух. – Что ты беременна! И втайне от него избавилась от этого своего состояния!
При последних словах, произнесенных гостьей, ее сердце учащенно забилось, а к горлу подступил комок, грозящий ей удушьем.
– Ты, конечно, полагала, что так будет лучше для всех…– спокойно продолжила гостья. – Что вы оба не готовы к такому продолжению отношений, и сегодняшний вечер должен был окончательно убедить тебя в том, что тогда ты поступила правильно! – гостья остановилась на несколько секунд, – однако, поверь мне, это совсем не так! – и гостья умолкла.
– Но… откуда вы знаете?! – славленым голосом спросила она, так как комок продолжал все сильнее сдавливать ей горло, а на глаза опустилась пелена слез. – Я не говорила ни одной живой душе, даже маме! Я уехала для этого в другой город! – теперь она уже почти кричала. Несмотря на полную телесную обездвиженность, ее чувства бушевали и вырывались наружу.
– Успокойся, пожалуйста… – попыталась остановить ее гостья.
Но, было уже поздно! Эмоции наконец-то прорвали толстую стену обороны, выстроенную рассудком сегодняшним вечером, и хлынули бурным потоком слез по щекам. Она рыдала в голос, не в силах сдержать ни слез, ни стонов, вырывавшихся, казалось, откуда-то прямо из глубины ее сердца. Ей даже не мешало то, что она не может пошевелиться и, по-прежнему, сидит все в той же позе. А невозможность вытереть лицо руками, наоборот, создавала дополнительную свободу беспрепятственно струящимся по щекам соленым ручьям.
Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем ей удалось успокоиться. Обессилев от собственных рыданий и, продолжая, по инерции нечасто всхлипывать, она, наконец, произнесла тихим и охрипшим голосом:
– Что дальше?!
Незваная гостья, сидевшая все это время тихо и неподвижно, немного пошевелилась в своем кресле, глубоко вздохнула и, видимо, делая усилие над собой, негромко сказала:
– Прости меня, пожалуйста, но так было нужно! Иначе ничего не выйдет! – ее голос чуть заметно задрожал.
– Да, хватит уже извиняться!– безжизненным голосом, но довольно резко ответила она. Но, недолго помолчав, все же спросила: – А что именно должно выйти?
Гостья тоже недолго помолчала и твердо, но, при этом, ласково ответила:
– Все исправить!
– А-а…, ну, ясно! – выдохнула она, продолжая всхлипывать. – И, как? – ее голос прозвучал совершенно глухо.
Случившаяся с ней истерика полностью смысла потоком слез все краски сегодняшних переживаний, погрузив ее в состояние спокойного созерцания и ожидания неминуемого окончания происходящего с ней абсурда.
На секунду ей показалось, что она окончательно помешалась, но она поспешила отогнать от себя эту совсем уж безрадостную мысль.
– Ты вернешься назад на полгода, в свое прошлое, и не станешь совершать той… ошибки, а позволишь ситуации развиваться по другому сценарию! – все также тихо и спокойно ответила гостья.
– Так просто?! Вернусь и все исправлю! – она прищелкнула языком. В голосе звучала горькая ирония и такая же горькая усмешка исказила ее лицо. – А поможете мне в этом, вероятно, именно вы! – и это не было вопросом.
Сначала она только вновь усмехнулась, но затем усмешка перешла в тихий глухой смех, который начинал становиться все громче, грозя перерасти в очередную истерику.
Еще одна истерика только с противоположным знаком грозила окончательно измотать ее. Поэтому гостья поспешила довольно резко прервать развитие истерики, неожиданно и стремительно поднялась из своего кресла, быстрыми шагами пересекла комнату и, остановившись возле кресла, присела на его подлокотник так, что теперь их лица отделяли друг от друга не более тридцати сантиметров.
