- Сынок, - голос мамы был мягок, взгляд полон любви и сочувствия. – Поговори со мной. Иногда нет ничего важнее, чем вовремя рассказать кому-то, что произошло. Питер, ты же не первый раз уходишь ночью. Сперва я думала, что ты по утрам бегаешь играть с Офелией и там пачкаешь пижаму в земле. Но ведь это же не так. Куда ты ходишь по ночам, милый?
- Гуляю, когда мне не спится, - гнул своё Питер.
- Питер, послушай… - мама взяла его за руку, погладили запястье. – Бывает так, что кто-то требует с тебя деньги или дорогие вещи, угрожая избить тебя или покалечить, или рассказать всем что-то, что ты скрываешь. Если с тобой произошло нечто такое, надо рассказать. Иначе дальше будет только хуже.
- Мам. У нас пропадают деньги или вещи?
Она растерялась, моргнула, развела руками.
- Нет, конечно, но…
- Мне никто не угрожает.
- Может, ты влюбился?
Питер возмущённо фыркнул: вот ещё!
Миссис Палмер, похоже, сдалась. Встала, расправила подол платья, разочарованно вздохнула.
- Милый, подумай, пожалуйста, над тем, что я скажу. Пропал твой друг. Никто не знает, что с ним случилось. Если произошло что-то нехорошее по вине людей, другие дети могут быть в опасности. История может повториться. Под покровом темноты кто только не разгуливает по дорогам. Ты повергаешь себя невероятной опасности.
- Я тут как на привязи, - буркнул Питер и отвернулся.
- Я поговорю с папой, чтобы он разрешил тебе гулять и вернул велосипед.
Питер воссиял. Отлично! Днём можно и в Дувр сгонять к Йонасу! И он наконец-то купит для Офелии большой мяч и лошадку взамен семейной реликвии.
- Но это произойдёт лишь в том случае, если ты расскажешь, где пропадаешь по ночам, - закончила миссис Палмер и ушла, оставив сына одного.
Мальчишка крепко зажмурился, застонал и ткнулся лбом в холодную стену.
«Йон, я не предатель, - думал он упрямо. – Я никому не скажу, где ты. Даже если мы больше не увидимся, и ты уедешь далеко-далеко, не попрощавшись. Я буду уверен, что ты мой друг. И что ты свободен. И что никто-никто не сдаст тебя в приют, не отдаст в тот жуткий институт, где издевались над русалочкой. И всё будет, как прежде. Никто не узнает твоей тайны. Ты где-нибудь поселишься, будешь чинить машины ещё лучше, чем Стив. И растить сад. А я буду о тебе всегда помнить и иногда говорить с тобой, будто ты рядом. Будем обсуждать футбол у меня в голове. И на рыбалку ездить вместе. Я тут, а ты – где-то там. Только, пожалуйста, дружище, пусть всё получится…»
Часы на запястье показывали три, когда пришёл мистер Палмер и выпустил Питера из кладовой.
- Марш помогать матери накрывать на стол, - холодно и строго велел он.
- Ты меня выпускаешь, потому что гости, а не потому, что я прощён, да?
Это было больше утверждением, а не вопросом. Естественно, отец ничего не сказал. Питер потопал на кухню, где вкусно пахло жареной курицей, яблочным пирогом с брусникой, копчёностями, что ещё вчера вечером Ларри привёз из Дувра, и специями. По пути попалась Агата со стопкой тарелок.
- О, ты без причёски, - удивился Питер.
Сестра мотнула стянутыми в хвост волосами и прошла в гостиную, глядя мимо брата. Питер даже не удивился: правильно, бойкот должен быть бойкотом. В общем-то, всё заслужено. Если бы он был на месте родителей, он поступил бы с сыном точно так же: наказал за проступок и постарался бы выяснить, где его ребёнок шатался ночью.
Пока Питер раскладывал столовые приборы и салфетки, он слушал, как на крыльце Ларри спорит с папой.
- У мальчишек свои секреты, - доказывал старший брат. – Самый возраст, чтобы наконец-то иметь свои тайны.
- Ты таким не был, - возражал Палмер-старший. – Ты не сбегал по ночам!
- Правильно, потому что меня дед с бабкой воспитывали, как в девятнадцатом веке! – в голос Ларри скользила издевка. – Верховая езда, танцы, три иностранных языка, этикет-этикет-этикет. «У тебя большое будущее, внучек. Золотая голова, идеальные манеры»! Вот потому я и закурил в день своего совершеннолетия. И вежливо, как учили манеры, послал бабку с её танцами. Не давите на Пита, пап. Он вырос, его ваша опека душить начинает, как тесный воротничок. Больше контроля – меньше доверия. Вам сейчас надо с ним дружить, воспитывать уже поздно.
- Давай-ка ты будешь рассказывать мне, как растить детей, когда сам станешь отцом, - сдержанно ответил мистер Палмер.
- О, на это много ума не надо! Мы с Бетти думаем о женитьбе.
- Чёрт тебя дери, Лоуренс! Когда уже ты покажешь нам свою таинственную девушку?
Ларри захохотал так, что бишоны отозвались встревоженным лаем.
- Как только наглухо замурую дверь в кладовую! – отсмеявшись, проговорил он. – Не хочу просидеть там до конца жизни!
Через час начали съезжаться гости. Питер, наряженный в неудобный строгий костюм с пиджаком и длинными брюками, чувствовал себя клоуном. Брюки сползали, так как мальчишка умудрился сбросить за неделю пару килограммов, в пиджаке было невыносимо жарко. Гости, никого из которых Питер не знал, за исключением четы Фергюсонов, улыбались ему, как маленькому, какая-то немолодая дама ущипнула за щёку. Тон, которым заговаривали с Питером, годился только для общения с дошколятами.
