— Я сама лекарь, — сообщила общеизвестное, приоткрыв глазик. — Кого ты звать-то собрался? Криворуких докторов из местной больницы? Так они за вызов на дом возьмут половину стоимости моей таверны. А потом слухи поползут, что Марьяна занедужила и сама себя вылечить не смогла. Позор на весь Ведьмоград! Нет уж, не надобно такого счастья!
— Дело говоришь, Марьянушка! — одобрил Кондратий, войдя в комнату — медленно, осторожно приблизился и поставил на столик у кровати поднос с чашкой.
— Отвар игогошника, — констатировала, поведя носом. — Спасибо, друг.
— Погодь пару минуток, позаварится, — вековушка забрался на постель. — Напугала нас, проказа рыжая! — тут же принялся бранить. — Ишь, чего удумала, в обмороки брякаться, как порядочная метелка! Не была никогда слабой, нечо и начинать, я так скажу. Давай-ка, силенки в кулачок, под попку пендачок и посвистела тучи разводить ногами!
— Вот кто у нас умеет волшебный пиночек дать, — хихикнула и взяла чашку со столика.
Вдохнула поглубже и начала в себя маленькими глоточками вливать отварчик.
— Ох, ядренистый! — выдохнула хрипло, когда во рту растекся премерзкий горький привкус. — Не пожалел травки, да, Кондратий?
— А то! — самодовольно усмехнулся. — Для любимой ведьмочки же ж. Чего экономить?
— Селена меня прибьет, — вздохнула. — На нее в последние дни всю таверну взвалила, совестно.
— Не причитай, я ей помощников заслал уж.
— Это каких же? — снова принялась пить игогошник.
— Деток наших. Катя сама вызвалась, а мелкие за ней потянулись.
— Бедная русалка! Она же от нас обратно в море сиганет.
— Чего ей там делать? Тут у нее этот, обшлаг каждый вечер. Поклонники мошками вокруг роятся, копытами стучат. Цветов вон вчерась столько надарили, что не пройти было в таверне.
— Так отлично же, — отметила, продолжая маленькими глоточками заталкивать в себя снадобье.
— Я ей говорю, давай в цветочную лавку обратно сдадим за треть цены, навар отличный выйдет. Она только смеется, муха-хохотуха! Счастливая, будто кило изюму за так дали. Значит, хорошо ей у нас. А там чего, в морях-то этих? Муж сердитый да батька суровый? Да и мокренько немного там, в морях ентих.
— Ладно, хватит разлеживаться, — решила, почувствовав, как по жилам потекла энергия от отварчика.
Не зря ж он из игогошника. Как говорила моя бабушка — разок тяпнешь и понесешься конем пахать! Главное, не злоупотреблять им. Пользоваться только в исключительных случаях. Когда, например, узнаешь, что у твоего мужа скоро еще двое деток народятся.
Помрачнев, отогнала эти мысли как назойливых мух и поднялась с постели. Ведь на улице послышался цокот копыт — и нет, еще не моих. Похоже, к нам карета подъехала, слышу характерное поскрипывание рессор. Хлопнула дверца, заставив нас всех вздрогнуть.
— Бяяяяяя! — истошным воплем будущего папаши влетело в спальню и заметалось испуганной птицей.
Что могло так напугать моего благоНЕверного муженька? Я напряглась. Если это не живодер и не пума, то… Зябко передернула плечами. Знаю только одного человека, способного нагнать на Тима такой ужас. Неужели?..
Подошла к окну, легонько пальцем отодвинула занавеску, искренне надеясь, что увижу там не то, чего тоже боялась. Только не это, пожалуйста, святая метелка, умоляю, уж лучше пума!
— Кого там нечистая сила принесла? — заволновался Кондратий. — Я ж тебе ванну набрал с солями волшебствующими. Вона, за ширмой ожидает. Остынет, так меньше эффекту будет. — Покачал головой, теребя бороду. — Гони этих гостей, что горазды не вовремя да без приглашения заявляться! Незваный гость ведь хуже демона!
— Гхм-гхм, — вышеупомянутый рогатый напомнил о себе язвительным покашливанием.
— Да ты-то хоть не начинай! — вековушка закатил глаза.
— Может, еще успеем убежать? — пробормотала я, глядя на мужа-козла, что пытался залезть на липу.
— Не успеешь!
Голос когтями гарпии прошел по позвоночнику. А если в окно сигануть? Последняя мысль проскользнула в голове и зашипела, как потушенная о воду лучина.
Поздно, ОНА уже здесь!
— Здравствуйте, Маргарита! — я обернулась и широко, показав даже зубы отсутствующей мудрости, улыбнулась гостье — блондинке в черном платье, наглухо застегнутом под острый подбородок.
В ней все было будто кинжалы: ногти, локти, плечи, длинный нос — клюв, взгляд, что прожигал до печенок — вот так пару минут общения и можно жареную печень доставать и подавать к столу. Она с удовольствием склюет и на десерт примется за твой мозг.
— Вы к нам, э-э, надолго? — осторожно полюбопытствовала я с надеждой, что она просто каким-то чудом проезжала мимо и решила заглянуть — на минуточку всего.
— Что за ужас? — она презрительно оглядела меня. — Я только в дом вошла, а ты уже намекаешь, что мне пора восвояси? Нахалка! — трость в ее руке впилась в половицу и раскрошила ту надвое. Ну вот, уже «попали» на ремонт. — Где мой сынок любимый, Тимьянчик, живо ему доложу, как тут меня привечают, хлебом-солью встречают да поклоны до земли отвешивают, ресницами пол подметая! Разве так положено встречать мать своего мужа, горячо любимую свекровь⁈
— Бяяяя! — донеслось с улицы.