— Шустрее, дедуля! — бросила, через плечо глянув. — А не то будешь в саду могилу рыть ему.
Вековушка убежал, а я принялась снимать с мужчины одежду. От рубахи остались одни лохмотья, потому ее удалить оказалось легко. Несмотря на огромное количество ран, не смогла не заметить, что торс у него мощный и красивый. А еще даже сквозь всю вонючую гадость, на кожу налипшую, видно сияние, что пробивается наружу. Теплое, как золото, что разливается по небесам, когда солнце за горизонт почти ушло уже.
Так, а теперь от возвышенного к низменному перейдем. Хмыкнула смущенно и расстегнула ремень на штанах. Какая пряжка, камень-то рубин, похоже. Светится хищно, будто вот-вот клыки покажет и вцепится в руку, что посмела его коснуться.
Отложила в сторону. Чужого мне не надо. Потянула брюки вниз, но тут сильные руки стиснули мои запястья будто стальными наручниками. Это если он полумертвый так силен, то каков же, когда в здравии?
— Не мешай, мне надо раздеть тебя и вымыть, раны обработать, — сказала ему.
Стеснительный какой, надо же!
Пальцы ослабли, и я стянула с него штаны вместе с исподним и сапогами. Стараясь не глядеть, куда не надо, разумеется. Я порядочная ведьма, чужие, эти, финтифлюшки не интересуют. Хотя все одно заметила, что природой он награжден более, чем щедро.
— Это чего же ты раскраснелася-то так? — полюбопытствовал вековушка, поставив рядом таз и перелив в него воду из кувшина.
— Переживаю за больного, — буркнула и, намочив ткань, начала обмывать осторожно раны на мужчине. — Отвары тащи и мази. И ниток — все, что есть. Тут работы до вечера!
— Мой пока, я мешок с башки его сниму, — Кондратий завозился, щелкая ножницами.
Вот все по-своему надо сделать, упрямый! Хотя сама такая, чего уж там.
— Батюшки-матушки!!! — вопль вековушки ударил по ушам.
Что стряслось, покусал раненый, что ли, моего духа-защитника? Посмотрела на него вопросительно, но тот лишь тряс бородой, на что-то глядя. Драные метелки, видимо, серьезное нечто случилось.
Я подошла к нему и…
Тоже замерла, хлопая глазами и не в силах вымолвить и слова, глядя на голову незнакомца. Вернее, на то, что из нее росло.
Рога!!!
Самые настоящие, сияющие обсидианом — так, как бывает только у демонов! Длинные, острые, изящно изогнутые, похожие на кинжалы и змей одновременно. Такие опасные и притягательные, что рука сама потянулась к ним.
— У одного-то кончик отколот, — пробормотал Кондратий, и его голос вывел меня из забвения.
— Это не самая большая наша проблема, — помотала головой и вернулась к обработке ран на теле.
— Ведьма, у нас тут демон полудохлый, если ты не заметила! — голос вековушки повысился до визга. — И у него рог отколот! А это значит, что…
— Кондратий! — рявкнула на него. — Знаю я все! Это значит, что в него ведьма магией ударила. Но сейчас надо зашить раны, напоить его отварами. Думать будем потом.
— Рисковая ты баба! — он сел рядом и протянул шкатулку с нитями и иглами. — Может, я в околоток сбегаю, полицаям нашим расскажу, чего сыскали в канаве сточной? И все, не наша проблема. Ведьмам отдадут его, пусть те и…
— И добивают? — глянула в глаза защитника, и тот отвел взгляд. — Сам ведь знаешь, не жить ему, коли найдут.
— Потому как демоны — наши злейшие враги! — возразил он. — Лихоманку, что столько жизней унесла, кто наслал? Они, рогатые гады! За то и бьем их нещадно! Они стольких на тот свет заразой своей отправили!
А вот насчет этого у меня имеются серьезные сомнения. Но промолчу, так как даже за мысли такие ковен может испепелить на месте.
Я взяла иглу, вставила нить, вымоченную в специальном отваре, мной же заряженном, шепнула заклинание. Довольно кивнула, увидев, как от острия до кончика нити прошла золотая искра, и начала сшивать первую рану, обильно обработанную заживляющей мазью.
Придется набраться терпения, это надолго.
Штопать демона я закончила к обеду. Как раз успела зашить все лишние отверстия в его мощном организме и наложить повязки. Руки тряслись. Исколотые иглой кончики пальцев нестерпимо болели. Кондратий постучал в дверь. Ее я заперла изнутри, когда проснулись дети. Им нельзя было видеть моего «пациента» — демона.
— Усе, да? — когда открыла, защитник посмотрел на болящего. — Больше на это, как его, мумие похож, — хихикнул.
— Мумию, неуч, — поправила с умным видом, ведь сама читала младшим двойняшкам, Севе и Маше, сказку на ночь про фараонов, им такие нравятся.
Устало улыбнулась, глянув на забинтованного демона. И правда, похож. Только рога в картину не вписываются. Хотя, может, это фараон, которому с фараонихой не повезло, как мне с моим оборотнем, вот на голове и выросло ветвистое тому доказательство.
Мы уложили демона на кровать, прикрыли рога. Отломанный осколок я оставила рядом на прикроватной тумбочке. Ремень с пряжкой вымыла и спрятала в лаборатории, там магосейф есть, кроме меня никто и не вскроет. Негоже хранить демонические драгоценности как простые безделушки. Он же, когда очнется, с меня их спросит. Не хочу, чтобы думал, будто я на руку нечиста, еще чего!