Женишок к нам каждый день шастает, уж все привыкли к нему, почти живет у нас. Помогает невесте во всем, комплименты учится делать. Правда, пока туго идет. Недавно вот слышала, как он ушки своей любимой расхваливал.
Красивые они у тебя, говорит, Катенька. Та расцвела, щечки запунцовели, глазки потупила. А он продолжает ворковать: и большие такие, говорит, ушки у тебя, как это, у слоника! Но ничего, жив остался. Хоть и догнала его суженая, и скалкой стукнула — ну так то ведь в воспитательных целях, пригодится. Зато никогда больше любимую со слониками сравнивать не будет. Из любого парня можно хорошего мужа выковать, скалки да половники вам в помощь. И побольше терпения.
— … да как же так-то! — донесся до меня горестный вскрик Кати, когда подошла к двери.
Неужто опять молоко свернулось?
Я вошла в таверну и остолбенела, увидев…
— Сильвер! — выдохнула, «отмерев». — Какими судьбами ты тут? И что с Селеной? Может, знаешь чего?
— Марьяна! — он улыбнулся. — Знаю, увы. Папка замуж ее отдает.
— Так она ж, вроде, уже?
— Нет, помолвлена была с воеводой Нептуна, — пояснил он. — Но сбежала перед свадьбой. А теперь… — пожал плечами и погрустнел. — На острове папашки его свадьба скоро будет. Я потому и явился. Надо ведь ее спасать!
— Как тебе платье, Марьяна? — Катя с тревогой вгляделась в мое лицо и в десятый раз расправила складки пышного подола, украшенного по низу пышными марлезонскими, самыми лучшими кружевами.
Я посмотрела на свое отражение, где красивая молодая женщина в изумительном наряде из холеного, дорого переливающегося изумрудного шелка хмурила брови. Ей казалось вызывающим глубокое декольте, украшенное серебристыми рюшами. И это при открытых плечах. Но в высшем свете так положено, все выставлять напоказ — и богатство, и сиси.
Именно это мне и придется делать в ближайшее время. Нет, не наполнением выреза хвастаться, разумеется, хотя и это тоже. Сегодня ведьма Марьяна перевоплотится в зазнайку дворянских кровей, что на всех привыкла смотреть свысока и отдавать приказы направо и налево. Ну, да, соглашусь, последнее и мне не чуждо, но так уж жизнь распорядилась, что приходится на метле по таверне да дому круги наматывать, а не в гамаке жирком зарастать, скучая от такого утомительного нечегонеделания.
— Если не нравится, можем еще успеть что-то перешить, — пробормотала юная портниха, решив, что хмурюсь я из-за того, что недовольна результатом работы моей трудолюбивой портняжки.
— Что ты, милая, все отлично, — запретив себе придираться, похвалила ее. — Благодаря такой красоте устану кавалеров перешагивать, что рухнут к моим ногам. Ты умница. Но где ткань такую роскошную раздобыла? И кружева. Это же очень дорого.
— Места знать надо! — довольная девушка просияла улыбкой. — И там, где было, их уже нет. К тому же, на благое дело ведь.
— А проблем у нас после такого изъятия на благое дело не будет? — уточнила я, все же помня, чья девушка дочь.
— Вот и узнаем, — пробормотала она, отведя взгляд.
— Можно? — после тихого стука в комнату вошел ее женишок, прервав допрос. — Вот, у мамки выпросил, — протянул мне коробку. — Надо будет вернуть. Она ее на заказ кому-то сделала, через пару дней уже забирать приедут. И это, привет передавала сердечный вам. А Катеньку, — он стрельнул глазками в любимую и порозовел, — велела поцеловать горячо!
— Потом, — она тоже густо покраснела, — охальник! — и улыбнулась.
— Спасибо, Тит, — я достала воздушную бирюзовую шляпку, что хвалилась роскошными белыми перьями и цветами, и надела на голову.
Ощущение, что сваяла вычурную пироженку и зачем-то нацепила на затылок. Все-таки мама у Тита знатная мастерица-шляпница. Не зря к ней очередь из «породистых» дамочек на пару месяцев вперед стоит. Золотые руки у нее. И сердце тоже!
— Тебе очень идет, — сказал Сильвер, заглянув к нам. — Прямо маркиза. Хочется кланяться так, чтобы усами пол подмести.
— Так кто же тебе мешает? — усмехнулась. — Подметай, мы в сторонку отойдем. Ты камни принес, подхалим? — окинув взглядом парня, одетого в золотой камзол, сразу перешла к главному.
— Конечно! — отдал мне кулон, самодовольно мерцающий розовым.
Дорогие вещи все такие. Они будто знают уже, что хороши и никто с этим спорить не посмеет, потому и переливаются вальяжно, словно выставляя себя напоказ, чтобы ими любовались и восхищались. Хотя порой по качеству средняя ценовая категория ничуть не хуже. Просто у нее самомнения меньше.
Вот, вроде бы, материальные объекты, а все ж ведут себя совсем как люди, и не отличишь. Кто-то без причины бахвалится, подавая себя как кусок золота на подносе, обсыпанный дорогущими каменьями. А кто-то и в луже грязной, под ногами у жирных поросей так нежно и чисто светится, что сразу видать — не простой камушек, редкий, да не всякий его разглядеть способен.
— Цвет немного не к платью, — посетовала Катя. — Слишком уж контраст резкий. Красное и зеленое.