По воспитанию и по убеждениям своим мы были беспросветные, хотя и примитивные, марксисты и ни секунды не сомневались насчет народа. «Народ всегда прав». «Народ не может ошибаться». «Народ знает, как должно быть». И вообще: vox populi – vox dei (что из марксизма, впрочем, не следовало). Пришлось прожить значительную часть жизни, прежде чем стало ясно, что это и так, и не так. Что народ – это очень много людей. Что народ – любой – вместилище всех мыслимых человеческих достоинств, равно как и всех мыслимых пороков в то же время. Что народ – это источник и родитель великой культуры, и он же – великий непониматель и топтатель ее. Невероятное средоточие талантов, – и обиталище феноменальной глупости и дремучего невежества. Хранитель высочайшей нравственности, – и звероподобное чудовище, способное потерять человеческий облик... И он – творец истории, ибо сама «история есть равнодействующая миллионов воль». Все сказанное относится к любому большому народу. И к советскому, естественно, тоже. Быть довольным (недовольным) народом, мягко выражаясь, нелепо и контрпродуктивно. Но, разумеется, можно. Можно ведь быть недовольным климатом. Или солнечной активностью. Можно, наверное, быть недовольным Млечным Путем. А можно вдруг всем этим стать довольным, – и ничего не изменится. Ни в мире, ни в вас. А что касается «крушения совка», то откуда, спрашивается, следует, что он потерпел крушение? По-моему, он и сейчас вокруг нас во всей своей красе. И все так же полагает, что порядок лучше свободы. И все так же любит, чтобы было весело и ни о чем не надо было думать. И все так же терпеть не может начальство, но надеется при этом только на него (не на себя – на него: оно придет и всех рассудит, как положено). И все так же согласен делать вид, что работает, пока начальство делает вид, что платит. И все так же не любит тех, «кому больше других надо». И квартирный вопрос его точно так же подпортил, как и во времена мессира Воланда... И это – надолго. Какое уж тут «крушение»!..
Уважаемый Борис Натанович! Покуда Вы писали «Страну Багровых Туч», хотелось бы Вам быть кем-нибудь из экипажа «Тахмасиба»? Хотелось бы Вам наступления космической эры до такой степени, чтобы лично погибнуть при штурме Венеры как пандит Бидхан Бондепадхай? Догадываюсь, что хотелось бы.
Нам и в голову никогда не приходило такое. Мы прекрасно понимали, что на «Хиусе» нам места нет и быть не может: кишка тонка. А что касается «погибнуть», то мы уже тогда догадывались, что главная задача исследователя – вернуться живым, чтобы рассказать. Слова генерала Панфилова были нам близки и понятны: «Солдат идет в бой не умирать, а жить». Космонавт – тем более. Потом мы специально писали о «десантниках», – исследователях, которые всегда возвращаются (см. «Полдень, XXII век»).
Уважаемый Борис Натанович! Недавно прочитал несколько романов «ван Зайчика». Нашел Ваш отзыв только на первый из них. А обо всем цикле? Будьте здоровы!
Цикл недурен – серьезная, обстоятельная работа, нетривиальный, спорный, но вполне достоверный мир. Однако, при всем при том, на мой вкус, длинновато. К концу начинаешь испытывать определенное утомление. Видимо, мера в чем-то нарушена, но в чем именно, – определить не берусь: это работа для литературоведа-профессионала.
Борис Натанович, скажите, а мог ли Абалкин с самого начала категорически отказаться от работы прогрессора и пойти-таки работать зоопсихологом или актёром, несмотря на полученные рекомендации? Случались ли подобные категорические отказы от рекомендованной работы в мире Полдня?
