Теоретически это вполне возможно. Практически – чрезвычайно маловероятно. Это означало бы либо фатальную педагогическую ошибку (Учитель не понял в ученике чего-то очень важного). Либо наличие какого-то серьезного сбоя в самой структуре сознания-подсознания ученика. По сути, следовало бы в этом случае говорить о патологии личности. На Земле у нас живет 20 миллиардов. В соответствии с законом больших чисел ЛЮБОЕ отклонение от нормы имеет априори вероятность, близкую к единице. Но каждое такое отклонение в Мире Полудня рассматривается как серьезное ЧП, которым немедленно займутся профессионалы самого высокого уровня.
Здравствуйте, уважаемый Борис Натанович! Спасибо за Ваши с АН книги, особенно обожаю жемчужину «Пикник на обочине». Меня интересует личный вопрос. Из архива интервью, если не ошибаюсь, Вы говорили, что наивысшее наслаждение в жизни человеку может доставлять только творческая деятельность. Такая, например, как написание хороших книг. Почему сейчас Вы не продолжаете писать книги? Ведь не может же быть, чтобы Вы перестали творить!.. Если Ваша творческая деятельность переключилась в другое русло, тогда можно узнать (из любопытства) какое?
Обратите внимание, что в своих интервью (да и в книгах тоже) я неоднократно писал также, что «творческая писательская деятельность» – занятие чрезвычайно вредное, ядовитое, мучительное до отвратности, «окупающееся» только (но окупающееся полностью, с запасом!) «мгновениями удачи», когда воистину ощущаешь себя Творцом с большой буквы и Победителем. Помните, как Пушкин после «Годунова» бегал по комнате, восклицая «Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!» – я вот о подобных мгновениях и говорю, как о мгновениях наивысшего наслаждения жизнью. К сожалению, с годами такие мгновения (кажется, это называется «катарсисом») становятся все более редкими и наконец, боюсь, исчезают навсегда. Становится неинтересно выдумывать, более того, – становится неинтересно даже читать выдуманное другими, в ход идет «нон-фикшн», публицистика и даже мемуары (которых я, впрочем, тоже не люблю, сильно подозревая в «выдуманности»). Такие дела.
Здравствуйте, Борис Натанович! Доброго Вам здоровья! У меня к Вам два отвлечённых вопроса. 1. Каковы должны быть критерии произведения, для которого Вы согласились бы написать предисловие? (Вопрос абстрактный, ни у меня, ни у моих знакомых нет потребности в чьём-либо предисловии.)
Я терпеть не могу писать предисловия и никогда их по своей воле не пишу. Но иногда приходится, – когда по той или иной причине я считаю себя обязанным сделать это.
2. Приходилось ли Вам (или АНу) писать ПОСЛЕсловия? (Т.е. текст, с которым читателю предлагается ознакомиться уже после прочтения самого произведения, некое подытоживание и т.п.) Речь не идёт о переводах с других языков, исключительно о «наших» авторах.
Думаю, что АНу приходилось. А вот приходилось ли мне, – не помню. Помню, что приходилось писать послесловия к каким-то нашим иностранным изданиям (по просьбе издателя). Впрочем, как говорится в старом анекдоте, «предисловие – послесловие, не ощущаю разницы».
Доброго здоровья Вам, Борис Натанович! В Вашем романе «Хромая судьба» Гога Чачуа болеет за «Спартак», чем вызван такой выбор и за какую команду болеете Вы?
