3. Последний вопрос, простите, из серии: «А были ли Вы знакомы...» Перечитывал Амосова. Умный, честный до жесткости человек. Как очень немногие (и Вы в том числе), называющий все в нашем мире своими именами. Были ли Вы знакомы? Приходилось ли Вам читать его работы, особенно последние, о сложных системах, о человеке и человечестве как комплексе таких систем? Как-то сейчас эти работы не очень вспоминают. Или сейчас все это неактуально, неинтересно или незначительно?
Знаком я с ним не был. Но хорошо помню те времена, когда имя его гремело. Его читали все. И читали у него – всё. Это был, без всякого сомнения, замечательный человек и очень хороший писатель. А что сейчас его не вспоминают, – так ведь не его же одного. Часто ли вспоминают Данина? Эйдельмана? Когда в последний раз читали Вы о Лагине? (А ведь он – отец старика Хоттабыча!) Что-что, а забывать мы умеем. Тут мы – мастера!
Здравствуйте, БНС! У меня есть много вопросов, но именно эти хочется задать больше всего: – Как Вы относитесь к «умной музыке», имеет ли смысл делать музыку в воспитательных целях или смысл слов в ней может отходить на второй план? И, наконец, какую музыку Вы любите?
В части восприятия музыки я безусловно инвалид. Отдавая ей все возможные и мыслимые почести, я, тем не менее, любой мелодии предпочитаю тишину. Желательно – полную.
– Как Вы относитесь к тому, что правительство РФ выделяет огромные субсидии на поддержание отечественного автопрома, не проше ли дать ему спокойно обанкротится и сфокусироваться на более важных проблемах?
Не считаю себя достаточно компетентным в этих, совершенно конкретных, но очень сложных вопросах. Из общих же соображений (мне кажется) развивать следует те отрасли экономики, где мы конкурентноспособны. То есть, никак НЕ автопром. Но куда девать несколько сотен тысяч рабочих и инженеров, занятых в этой отрасли? Это – вопрос вопросов!
– Последний вопрос самый главный, он мучил меня на протяжении прочтения всех Ваших книг, – когда в Ваших произведениях высказывается какая-либо мысль, она исходит непосредственно от лица, её формирующего, для того, чтобы показать его склад ума, или все эти мысли отражают непосредственно Вашу с АН точку зрения, а герой – это не более, чем средство её донести. То есть, все ли мысли в Ваших книгах Вы считаете единственно верными или же наоборот, показываете их глупость путём разложения на составляющие?
Вообще говоря, мысли наших героев – это ОБЯЗАТЕЛЬНО мысли наших героев. Они могут, конечно, совпадать с нашими, – иногда полностью, иногда лишь отчасти. Но принцип максимальной достоверности для нас всегда превыше всего, и «распределение» идейной нагрузки среди героев всегда следует у нас именно этому принципу.
