Вопрос: 1) Не выходили ли на Вас какие-нибудь люди из Воронежа, что-нибудь типа клуба или общества любителей творчества?
Откровенно говоря, не помню. Может быть, и выходили.
Вопрос: 2) «Град обреченный»... Там мир писался, как отражение нашей тогдашней страны, или это, так сказать, чистилище, в которое попадают люди, у которых невозможно определить судьбу после смерти, и которые, пройдя его, получают второй шанс, то есть картинка такова: наш мир –» мир эксперимента –» наш мир или ад... Или это просто круги, по которым проходит человек... мир1-эксперимент-мир2... т.е. как бы человек после смерти попадает на следующий круг и все... Кто прав? Как на самом деле? Ответьте, пожалуйста, а то мы тут скоро глотки посрываем спорить...
Объективно – Град, это мир, в котором реализуется некий эксперимент над человечеством вообще и над отдельными людьми, в частности. Субъективно (с точки зрения Андрея, например) – это круг испытаний, который он (Андрей) проходит, узнавая нечто существенное о жизни и о себе. Если угодно – квинтэссенция реальной жизни.
Вопрос: В «Граде обреченном» есть небольшая дискуссия по поводу талантливых и бездарных писателей и их произведений. Делается вывод о том, что сколько писателя не корми, сколько не плати – лучше писать не станет, хотя, с другой стороны, мы знаем вполне благополучных (материально обеспеченных) и при этом талантливых авторов. А Ваш писательский опыт – он говорит о том же? Просто интересно, когда Вам лучше писалось: когда Вас признавали и принимали, или когда все писалось заведомо в стол?
Лучше всего писалось тогда, когда мы были ЕЩЕ молоды и полны идей, но УЖЕ достаточно опытны и набили руку. Война с цензурой, нападки властей – это все, конечно, играло свою роль, но очень трудно однозначно сказать: положительную или отрицательную. Субъективно это было, разумеется, мучительно и дьявольски болезненно. Но объективно это делало нас более изощренными и заставляло работать буквально на износ (что для писателя – полезно). С другой стороны, из-за этого проклятого давления мы многого не написали, что хотелось бы написать, и, наоборот, писали то, без чего можно было бы спокойно обойтись. Так в свое время не был «правильно» написан роман о человеке, жизнь которго двигалась по замкнутому кругу, но зато был написан, скажем, «Малыш», который мы спокойно могли бы не писать вообще. Впрочем, все это чертовски субъективно (многие и многие читатели, я знаю, со мной не согласятся). Теперь, с высоты опыта я могу утверждать только одну (довольно банальную) истину: нужна искра божия и трудоспособность, а все остальное вторично и третично.
Вопрос: Такой вопрос (простите за наивность). Наставник в «Граде» – это совесть?
Да. Об этом в тексте сказано практически впрямую.
Вопрос: Или здесь все глубже? Вообще, идея Совести, которая экспериментирует над людьми – это потрясающе!
