Я очень мало знаю о своих предках. Отец был профессиональный революционер, член РСДРП(б) с 1916 года, по образованию искусствовед, воевал в Гражданскую, имел два ромба, потом – редактор газеты в Аджарии, сотрудник Главлита в Ленинграде, начальник политотдела в Прокопьевском зерносовхозе (Зап. Сибирь), потом завотделом культуры Сталинградского обкома, в 37-м – исключен из партии, чудом избежал ареста, остаток дней проработал научным сотрудником в Публичной библиотеке, автор нескольких книг (об иконографии Салтыкова-Щедрина, о художнике Самохвалове), воевал в 1941 в ополчении в блокадном Ленинграде, был комиссован (порок сердца и дистрофия) и умер в 1942 году в эвакуации, в Вологде, где и похоронен в братской могиле. Мать была деревенской девушкой-простушкой, красавицей из Середины-Буды (поселок на Черниговщине), случайно встретилась с нашим отцом, когда тот оказался в отпуске в Середине-Буде, влюбилась и бежала с ним, проклятая своим отцом за непослушание и за брак с евреем да еще и с большевиком в придачу. Всю жизнь училась и учила, сделалась замечательным педагогом и преподавателем русского языка и литературы, была и завучем, и директором школы, на пенсию вышла Заслуженным учителем РСФСР, кавалером ордена Знак Почета, умерла в 1979 году. Дед со стороны отца был, насколько я знаю, юристом, адвокатом из Херсона. У него было три сына, все три стали большевиками. Младший – Арон – был командиром партизанского отряда во времена Гражданской войны, погиб под Севском, одно время там, рассказывают, была улица его имени. (Сохранилась фотография: он в окружении людей с саблями, винтовками и пулеметами, рослый красавец со смоляным чубом и с наганом на поясе – Аркадий Натанович был очень на него похож, кстати). Средний – Натан – наш отец. Старший – Александр – был инженером и изобретателем, стал директором завода ветряных двигателей, расстрелян в 1937 году. Когда-то мы с АН прикидывали написать роман под названием «Еврей Натан» (в манере Фейхтвангера), где обо всем, что нам известно, рассказать. Но так и не собрались. Да и известно нам о наших предках было немного. Дед со стороны матери был прасолом (мелким торговцем), семья была – одиннадцать душ детей, две девочки, остальные парни, из которых один был эсер, моряк-балтфлотец (умер от туберкулеза в начале 20-х), а остальные сделались кто прорабом, кто моряком торгового флота, кто членом московской гильдии мясников, а кто и инженером. Я еще застал времена, когда почти все они были живы и здоровы – как они пели! Боже мой, какая это была голосистая и красивая компания! Как я всех их любил тогда...
Вопрос: 3. В «Понедельнике» товарищ Хунта называет себя и Привалова «побрекито». Это каламбур намеренный или нечаянный? (Испанское слово читается побресито = бедняжка, «лопух»).
Почему, собственно, каламбур? Мы именно это и имели в виду: «бедняжка», «блаженненький», «слабачок».
Вопрос: 4. Первая фраза «Понедельника» («Я приближался к месту своего назначения») всегда казалась мне скрытой цитатой. Я прав? Если да, то откуда цитата?
Не только первая фраза, но и весь (насколько я помню) первый абзац есть слегка видоизмененный соответствующий первый абзац из «Капитанской дочки».
Вопрос: 5. Далее, через несколько строк, идет (цитирую по памяти) «большие камни я объезжал, маленькие пускал под колесо». Эта фраза почти дословно повторяется во всех цитатниках Председателя Мао как тактика продвижения к светлому будущему. Скрытая цитата? Если да, то кто кого процитировал?
Нет. Это, видимо, случайное совпадение. У нас просто описан единственно правильный способ проезда на автомобиле по сильно-каменистой дороге (каковых в Карелии 1961-го года было более, чем много).
