— Ночью она позвонила в полицию и сообщила, что я внедрил вирус в ее смарт-колонку и телефон и тем самым получил возможность угрожать ей через устройства. — Флориан покачал головой так, словно до сих пор не мог поверить в произошедшее. — Чистый бред, но, по всей видимости, она представила все так правдоподобно, что ко мне заявилась полиция. Они изъяли у меня телефоны и компьютер на проверку. И у нее тоже. Разумеется, проверка не дала результатов. С тех пор она каждую ночь звонила в полицию и утверждала, что я снова говорил с ней посредством какого-нибудь устройства, угрожал изнасиловать или как-то еще замучить. И решила, что я хочу таким образом свести ее с ума. Когда в полиции ей объяснили, что этому нет никаких доказательств, у нее снесло крышу. Видимо, она так бесилась и буянила, что ее поместили в психиатрическую клинику. Что с ней стало потом, я не знаю.
— Она попыталась убить себя, — подсказал Давид. — Так, по крайней мере, было написано в статье. Потом пришлось поместить ее в закрытое учреждение.
Некоторое время царило молчание. Затем Йенни повернулась к Аннике.
— Ну? Если я правильно поняла, такое могло произойти с каждым. По-прежнему подозреваешь Флориана?
— Я подозреваю каждого из вас, — ответила Анника.
Йенни заметила, как сузились глаза у Давида, и он вновь остановил взгляд на Флориане.
— Только это еще не всё.
— Ну что еще?
— Я помню, что эта часть показалась мне наиболее интересной. Несчастная составила рукописное завещание, в котором называла тебя единственным наследником, при условии что ты в случае ее смерти не обзаведешься другой женой или иной спутницей.
У Йенни свело желудок.
Давид добавил:
— Полагаю, любому полицейскому это показалось бы достаточным мотивом.
— Да твою ж мать, — процедил Флориан и резко поднялся. Лицо его стало пунцовым. — Она была совсем поехавшая. Я ничего не знал про завещание, я и ее-то саму не знал. Единственное, что я видел, это фотографии. Она выдумала это, чтобы подкрепить подозрения против меня. Ей хотелось, чтобы я отправился за решетку в наказание за то, что отказался от нее. К чему вся эта херь? Хочешь всеми правдами и неправдами сделать меня подозреваемым?
— Нет, но если рассказываешь историю и упускаешь детали, которые могут выставить тебя не в лучшем свете, то не стоит удивляться, когда другие воспринимают это с недоверием.
Анника пренебрежительно посмотрела на Йенни.
— В одном я с тобой соглашусь. Этот психопат явно один из вас, — и, взглянув на Флориана, добавила: — Мне как-то не по себе рядом с вами.
— Но случай с Анной показывает, что запираться у себя в номере бесполезно. — Йенни попыталась сбавить накал дискуссии.
Поднялся Маттиас.
— С тем отличием, что теперь мы знаем: никому доверять нельзя. Мы однозначно никого не впустим к себе в номер, неважно, кто это будет и что скажет. — Он повернулся к жене. — Пойдем на кухню и обеспечим себя средствами защиты на крайний случай.
— И что это значит? — спросил Нико.
— Это значит, что мы с супругой вооружимся ножами и будем дожидаться службы спасения у себя в номере. А поскольку этот псих — один из вас, я бы хорошенько подумал, прежде чем приближаться к нам. Анника, мы уходим.
Остальные молча наблюдали, как они покидают зал. Даже Давид воздержался от едких комментариев. И только спустя некоторое время первой заговорила Эллен:
— И вы позволите им просто уйти?
— А как, по-твоему, мы должны им помешать? — спросил Давид. — Запереть их в холодильнике?
Тем самым он намекнул, что Эллен тоже голосовала за изоляцию Тимо.
— Нет, — сказала она робко. — Это было ошибкой. — Посмотрела в сторону дверей. — Такое чувство, что мы начинаем понемногу трогаться рассудком.
Давид кивнул и тоже бросил взгляд на дверь.
— Кое-кто — определенно.
— И что будем делать? — Йоханнес оглядел оставшихся.
Йенни взглянула на восковое лицо Анны.
— Нужно дать Анне попить. Кто-нибудь принесет воды?
Нико и Давид встали практически одновременно и вскоре принесли несколько маленьких, еще закрытых бутылок.
— Вот, это из столовой, — сообщил Нико и протянул Йенни одну из бутылок. Остальные расставили рядом на столике.
Когда Йенни осторожно капнула воды Анне на губы, та приоткрыла рот.
— Ну так что? — снова спросил Йоханнес. — Что дальше?
— Так или иначе, нам нужно держаться вместе, — сказала Эллен.
Нико встал перед камином и протянул руки к огню.
— Я тоже считаю, что нам лучше держаться вместе, но хотелось бы также знать, кто освободил Тимо. Важно, чтобы мы могли доверять друг другу, и не очень-то приятно сознавать, что один из нас сделал что-то и умолчал об этом.
— Какое это имеет значение? — возразил Флориан. — Мы все равно собирались выпустить его.
