— Считаю, что это мог быть кто угодно. И если ты невиновен, может статься, что я окажусь тем психом. Так что для нас обоих будет лучше, если пойдет кто-то третий.
— Я пойду с вами, — сказала Йенни, в надежде, что ей удастся поговорить с Флорианом, пока Хорст будет возиться с оборудованием.
Флориан, очевидно, был не в восторге от такой перспективы, но не стал возражать, когда Хорст кивнул.
— Пошли.
— А еще такой вопрос, — начал Давид, когда они уже направились к двери. — Что насчет поесть?
Эллен покачала головой.
— Как ты можешь думать о еде в такой ситуации?
— Ну, рано или поздно надо будет поесть. И, возможно, тебе даже полезно будет отвлечься. Ты до этого готовила с Нико. Может, смастерим что-нибудь вдвоем, что скажешь? Хотя бы бутерброды.
— Скажу, что мне от одной мысли о еде становится дурно.
Давид посмотрел на Сандру и Йоханнеса, все еще погруженных в разговор. Сандра положила руку на запястье Йоханнеса; она выглядела напряженной.
— Сандра? Йоханнес?
Оба взглянули на него вопросительно.
— Как насчет перекусить?
— Боюсь, я не проглочу ни кусочка, — ответила Сандра.
Йоханнес тоже покачал головой.
— Не сейчас.
Вернулся Нико и остановился в дверях.
— Особо что-то разглядеть не удалось, но есть надежда, что небо проясняется. Кроме того, там наверху такая ругань, что клочья летят. Аннику до первого этажа слышно.
— И о чем спорят? — полюбопытствовал Давид.
— Не знаю, но кричат довольно громко.
— Так мы идем? — спросил Хорст, обращаясь к Йенни и Флориану.
Они кивнули одновременно и двинулись вслед за Хорстом. Йенни шла посередине, Флориан — позади нее. При этом она отметила, что ей не по себе от присутствия своего же сотрудника за спиной.
Они дошли до лестницы и молча спустились. Затем прошли по коридору под трубами отопления и наконец остановились перед дверью, за которой слышен был приглушенный гул. Когда же Хорст открыл дверь, гул перешел в рокот.
— Дайте мне минут пять. Может, вам лучше здесь подождать? Там шумновато.
— Да, пожалуй, — поспешила ответить Йенни.
Другая возможность еще раз поговорить с Флорианом ей вряд ли представится. Когда дверь за Хорстом закрылась, она не стала терять времени.
— Я верю, что этот нож у тебя выкрали, — сказала Йенни, глядя Флориану в глаза. — И, надеюсь, ты поймешь, что я все равно должна была сказать остальным.
— Нет, не пойму, — холодно ответил Флориан. — Если б ты действительно мне поверила, то промолчала бы. Знают об этом остальные или нет, уже не играет роли. Не было никакой необходимости ставить меня в такое положение.
Йенни энергично замотала головой.
— Это не так, Флориан. Не я поставила тебя в такое положение, а ты сам. Кроме того, остальные должны знать об этом, хотя бы потому, что теперь можно совместно подумать, кто, когда и как выкрал у тебя нож. Возможно, это выведет нас на истинного преступника.
— Нет, черт возьми. Думаю, ты сказала остальным, потому что для тебя это еще одна возможность показать всем, какая ты правильная начальница, и не потерпишь малейшей провинности своих сотрудников.
Йенни была так потрясена, что даже растерялась на мгновение.
— Такой ты меня видишь?
Флориан фыркнул.
— Вот только не надо. Все в фирме знают, как ты выслуживалась перед Фуксом и докладывала ему обо всех наших пролетах. Или думаешь, никто этого не замечает?
— Но я… — с трудом проговорила Йенни. Ей было досадно, но она ничего не могла поделать: по щекам потекли слезы. — Я всегда думала, что мы хорошо ладим. — Даже голос ее теперь звучал плаксиво. — Неужели я так заблуждалась? Томас и Анна считали так же?
Флориан хотел что-то сказать, но заметил слезы на ее щеках и опустил взгляд. Йенни не давила на него. Ему явно требовалось время на размышление.
— Я бы мог сказать «да», ведь они теперь не имеют возможности высказаться, но… это будет ложью. Нет, они оба любят тебя.
В этот момент открылась дверь, и Хорст вышел из котельной.
— Готово, — сообщил он и вытер руки тряпкой. — Теперь можем быть спокойны.
Он заблуждался.
