Ставлю поднос в холодильник и в полумраке оглядываю суперсовременную кухню.
В этих стенах нет почти ничего от меня.
Это просто временное место, которое снимаю уже месяц и которое не связываю ни с какими воспоминаниями. Квартира может принадлежать кому угодно.
В кармане вибрирует телефон. Стоит такая тишина, что я слышу звук раньше, чем осознаю толчок в бедро.
Первая мысль — Камилла. Нет, это невозможно.
И правда, на экране вижу имя Виктории.
«Лондон без тебя очень грустный! Когда ты вернёшься? Что я могу сделать, чтобы убедить тебя? Достаточно будет даже пары дней!»
Я ничего не пишу.
Не могу дать ей тот ответ, который она хочет услышать, и при этом оставаться честным.
Много лет назад я пообещал ей, что всегда буду с ней. Я намерен сдержать своё слово.
Расстегнув рубашку, шаркаю босыми ногами по паркетному полу коридора.
Голова переполнена, но по консистенции, как у призрака.
В окне комнаты открывается вид на спящий Милан — ещё одно напоминание о моих ошибках в суждениях.
Сплю беспокойным сном и на следующее утро просыпаюсь со спутанными вокруг лодыжек простынями, и с бардаком в мыслях ещё большем, чем когда закрывал глаза. Я пью горький кофе, беру уже приготовленный чемодан и, оказавшись на парковке, сажусь за руль Maserati.
Два часа сорок пять минут по автостраде, и я у ворот Венеции.
Оставляю машину, забираю из эллинга лодку и добираюсь до дома бабушки.
Я провожу два дня вне времени между улицами и солёной водой, в городе, который является достойным прибежищем для тысячи сказок.
Два дня обедов на двоих, перемежающихся обыденными событиями, которые сливаются с растаявшим вечером в доме семьи Камиллы.
Я стараюсь не придавать слишком большого значения сравнению, но оно неизбежно.
Факт неоспоримый.
Глядя в окно бабушкиной гостиной на главном этаже в воскресенье днём, когда бледное солнце целует лагуну, я наслаждаюсь солёным осенним воздухом, заявляя, что мне жаль уезжать в Милан.
Но это неправда.
Правда в том, что я сгораю от нетерпения.
У меня уже руки чешутся поехать по автостраде в обратном направлении и вернуться завтра в офис.
Потому что мне не терпится продолжить бросать Камилле вызов за вызовом, понять её, сыграть с ней в войну, которая в конце концов будет носить имя только одного из нас.
— Один капучино с соевым молоком, одно «Золотое молоко», один веганский круассан и шоколадный маффин навынос. —
Из-за стойки кафетерия бариста протягивает мне платёжный терминал, и я прикладываю к нему кредитную карту.
На всякий случай проверяю обстановку: за большим окном, выходящим на улицу, идёт вселенский потоп в разгар миланской осени. Рядом со мной женщина лет шестидесяти склонилась над своим смартфоном.
Наверное, поэтому на этот раз электричество в кафе не вырубается.
Последние несколько недель я не возвращалась в кафетерий, но после выпускного вечера у родителей и одиноких дождливых выходных, когда единственной радостью был обед у Греты, мне нужен сахар, кофе и признаться Беа во всём, что я не рассказала ей об Эдоардо, прежде чем снова иметь дело с ним и его биполярностью.
Бариста передаёт мне пакет с завтраком, и я направляюсь к лифтам.
Этот понедельник начинается плохо по двум причинам: я проведу весь день в симбиозе с Эдоардо, а после работы приму участие в новом тимбилдинге. И тот факт, что я включила в список «против» проект, которым так гордилась, сам по себе обескураживает.
Поднявшись на этаж, я приветствую Адель. Девушка уже за своей стойкой администратора. Однако вместо того, чтобы направиться в кабинет, я иду по противоположному коридору в комнатку
Я широко открываю дверь. Внутри обнаруживаю беспорядок на столе, фотографию Беатриче и Марко с Але на руках и спящий компьютер.
Беа ещё не приехала. Ставлю свой завтрак на стол и отправляю ей сообщение.
«Я в детском саду, снимаю с Урагана куртку. P.S. Отец Томаса, соседа Урагана по шкафчику в раздевалке, не женат. И очень интересный. Напоминаю тебе, в нашем возрасте не так много достойных мужчин остаются свободными».
Набираю и отправляю в ответ:
«А я напоминаю, что ты занята. Но какие же мы сегодня забавные, мисс документация».
«Как плохо на тебе сказывается проводить всё время с Зорци, подруга! Кстати, шеф-повар? Он больше не появлялся?»
Появлялся, да только по профессиональным причинам.