Офисная война (ЛП) полностью

— Забудь об этом. Мне пришлось продать свою душу, чтобы получить свободу. Я не сдамся только потому, что ты ответила на поцелуй Зорци и теперь не знаешь, как с этим справиться.

Эдоардо сделал шаг, проверяя вход.

Я схватила Беа за локоть и проскользнула за внушительную скульптуру в центре зала, прежде чем он заметил моё появление.

— Я прекрасно знаю, как с этим справиться.

— Конечно, на самом деле ты не прячешься за… чем бы ни была эта мистическая статуя. Сколько дней прошло? Четыре?

— Шесть, — пробубнила я.

— Он страстно поцеловал тебя, а когда ты бросила его в самый прекрасный момент, остался в офисе, чтобы закончить рождественский шар от вашего кабинета. Даже если он ненавидел эту идею. Только потому, что для тебя было важно.

— Мне не следовало тебе ничего говорить, — отвечаю я, прижимая руки к груди поверх лифа платья.

— Напротив, ты должна была рассказать мне всё до того, как он протестировал стол!

— Я пыталась это сделать за коктейлем, где ты меня подставила.

— Потому что меня подставила няня!

— Да, это не проблема. Настоящая проблема заключается в том, что ты сказала. А именно: поцеловал, и в самый прекрасный момент «сделал это для тебя» и особенно «ваш», относящееся к нашему кабинету. Моему и твоему, Беа.

Кто-то — возможно, Сьюзи — в этот момент решил выразить свои эмоции через музыку.

Окна исторического здания начали вибрировать под напором песни AC/DC «Highway to Hell», ударившей из колонок, замаскированных среди антикварной мебели. Не могу не согласиться с выбором музыки.

Подруга взяла два бокала с ближайшего столика и вернулась за статую, протягивая один мне.

— Ты же знаешь, что он никогда больше не будет «нашим», верно?

— Я…

Беа едва заметно наклонила голову, словно преследуя грустную мысль, которая хочет ещё немного остаться в подвешенном состоянии, прежде чем её схватят.

— Мы не вернёмся. Этого не произойдёт. Сначала я на это надеялась, я бы с удовольствием загрузила нашу старую повседневную жизнь, как в save point — точке сохранения видеоигры. Но, как бы хорошо ни звучало, так не бывает. Некоторые события — это падающие с неба камни, на жизненном пути случается, и ты ничего не можешь с этим поделать. Можно решить перебраться через них или обойти, но они остаются водоразделом между «до» и «после». Мне неприятно, что я потеряла тебя и их, — кивком головы она указала на наших коллег за шведским столом, — но в то же время я рада, что могу вернуться домой в приличное время и провести вторую половину дня с Але. Даже если он не даёт мне спать, ненавидит мои каши, и я всегда чувствую себя на десять шагов позади других матерей, которые никогда не теряют терпения и достойно ведут себя в любой ситуации.

— Ты удивительная мать! Тебе просто нужно сделать решительный шаг и удалить себя из соревновательного чата WhatsApp сумасшедших родителей. И прими мою помощь. Потому что принять — не значит признать себя неспособным. Это просто означает, что ты мне небезразлична и я хочу тебя поддержать.

— Ты поддерживаешь меня, Ками. И что ещё важнее, ты не из тех, кто прячется за статуей. — подняв бровь подкусила она, указывая на скрывающий нас памятник. Рефлекторно согласившись, я выхожу из тени с прямой спиной и высоко поднятой головой.

И достаточно оказаться на открытом пространстве, чтобы быть обнаруженной.

В развевающемся вечернем платье в пол из огненно-красной ткани, которое не остаётся незамеченным, я останавливаюсь в центре зала 18 века.

Эдоардо (одна рука засунута в карман классического смокинга, в другой держит полный бокал-флюте), прекращает говорить с элегантной женщиной, висящей у него на руке.

Он смотрит на меня.

Улыбается.

Я могу ощутить где стою.

Вкус высокомерия, лжи и лёгкой победы.

В этот момент раздаются культовые ноты гитарной атаки «Kiss me» группы Sixpence None The Richer, окутывая зимний сад сладостью, ностальгией и атмосферой 90-х. Какое идеальное совпадение.

Я оглядываюсь и замечаю Сьюзи — буйную, дарк-панк Сьюзи — с изменившимся лицом. Она стала бордовой.

— Кто выбрал эту песню? — шепчу я Беа.

— Вадим.

Однако его цвет лица соответствует Сьюзи.

— Ты знала, что между ними?..

— Понятия не имела.

Под недоумёнными взглядами присутствующих двое подходят друг к другу. Он берёт её за бёдра, она обхватывает руками его шею. Они танцуют.

Танцуют так, будто они одни, не обращая внимания на остальных.

Сьюзи в ботинках на шнуровке, чёрной юбке из тюля и блузе с дырками на длинных рукавах для больших пальцев. А он — с зализанными волосами школьника, в парадных брюках и выглаженной рубашке белых воротничков.

Они продолжают обниматься, даже когда песня медленно растворяется в воздухе, сливаясь с нотами другой мелодии. Где-то должна быть музыкальная станция. Сзади в углу я вижу винтажный граммофон, рядом с которым располагается очень современный пульт, на котором работает диджей.

Я замечаю его, потому что там стоит Эдоардо.

Он не сводит с меня глаз, и как только узнаю мелодию, разносящуюся по комнате, мне становится ясно почему.

— Думаю, это для тебя, — шепчет Беа мне на ухо, но я её больше не слушаю.