Меня завораживает музыка, заглушающая остальные звуки в комнате.
Тёплый и безошибочный тембр Тициано Ферро выражает всё то, что Эдоардо не может произнести сам.
В сшитом на заказ смокинге, на другом конце зала, его лицо затуманено раскаянием и печалью, но его глаза никогда не теряют мой взгляд.
Он спрашивает меня перед всеми.
В моём горле набились иглы. У меня нет слов.
Я заглушаю ту часть меня, которая кричит, чтобы я (хоть на секунду), задумалась о том, что Эдоардо может быть искренним. Что эффектная декорация, которую он так тщательно выстроил вокруг нас сегодня вечером, — это правда, а не одна из многочисленных иллюзий, с помощью которых ему нравится обманывать других.
Потому что, чёрт возьми, он хорош.
Мои искренние поздравления, за которыми следуют десять минут академических аплодисментов.
Его лучшее выступление.
— Чёрт, теперь я понимаю, почему ты уступила на столе, — шепчет мне Беа. — В целом, хорошо, что с Паоло всё сложилось именно так. Ему бы никогда не выстоять против такого конкурента.
— Поцелуй был ошибкой и больше никогда не повторится, — повторяю я как мантру. — А при чём здесь Паоло?
— Ну, он никогда так не извинялся перед тобой…
— Нагло? Театрально? Преувеличено? — угадываю я. — Беа, в сотый раз повторяю, Паоло передо мной не нужно было ни за что извиняться! Не его вина, что всё сложилось так, как сложилось.
— Нет, но…
— Остаться с ним в хороших отношениях — это самое умное и зрелое, что я могла сделать! Мы были двумя взрослыми людьми, которым удалось разорвать десятилетние отношения, не крича и не обвиняя друг друга, без глупой злобы и, главное — без лжи. Между нами ничего не вышло, это правда, но я горжусь тем, как мы справились с нашим финалом. Мы — доказательство того, что, даже когда всё становится сложным, не обязательно постоянно объявлять друг другу войну.
— Да, возможно, ты права, но…
— Конечно, я права! — Жаль, что с Эдоардо невозможно практиковать этот мирный метод.
Он не терпит, когда я отстраняюсь. Он постоянно бросает мне вызов, провоцирует, исчерпывая последние капли терпения, заставляет меня выходить на поле и доводит до предела, не принимая во внимание мой страх, что я могу выйти из игры разбитой и сломленной. И если это то, что он хочет от меня и сегодня, он это получит. Я немедленно ему подыграю.
С бокалом в руке пересекаю зал, сфокусировав внимание на Эдоардо, как на сияющем маяке. Под ритмичный стук каблуков я подхожу к пульту. Рядом с ним.
Я вхожу в его личное пространство, и Эдоардо напрягается, но не теряет зрительного контакта.
— Добрый вечер, Камилла.
Не знаю, чего он ожидает.
Возможно, он считает, что последние несколько дней, когда в кабинете он пытался возобновить речь в стиле «поцелуй меня, пока мы не сотрём губы друг друга», а я неоднократно игнорировала его, померкли в пользу публичной тематической игры.
Может быть, он убеждён, что этого достаточно.
Красивая одежда, волшебное место и вечер вне времени. Может, Эдоардо думает, что я брошусь ему на шею, проявляя достаточный эффект от лоботомии и готовая забыть о его способности вести грязную игру, используя против меня мою же единственную слабость — безумное влечение, в котором призналась, что испытываю к нему.
Я пожимаю плечами и поворачиваюсь к диджею.
— «Apologize», пожалуйста.
— OneRepublic?
— Да, — киваю я.
Маска довольства на лице Эдоардо начинает трескаться.
— Я не знаю эту песню, она хорошая?
— Через несколько секунд узнаешь.
Я стою у консоли, когда смесь битов и фортепиано вторгается в изысканную гостиную. Пробирающий до мурашек голос солиста ведёт нас через куплет в эмоциональном крещендо до припева, и в этот момент я перевожу полный гордости взгляд на него.
Фраза так часто гремит между стенами, что не оставляет места для сомнений.
Это самый чёткий ответ, который я могу ему дать.
Единственный, который получит.
Женщина рядом с Эдоардо — суперэлегантная блондинка — хмурится, будто не может переварить происходящее. А мужчина — псевдоброкер, — спрашивает у неё подтверждения, придвинувшись ближе к её уху, прежде чем снова уставиться на меня.
Эдоардо поджимает губы, воздерживаясь от комментариев. Но теперь я научилась распознавать его чувства. Под нейтральным выражением лица он изо всех сил старается сдержать раздражение.
Я чокаюсь своим бокалом с его, произнося поэтический тост.
— Будь благодарен, что я не выбрала «Иди на х…» Мазини. Это был мой первый вариант.
Я отворачиваюсь, гордясь своей стойкостью, но Эдоардо хватает меня за запястье, заставляя снова посмотреть на него.