— Ты занялась контрабандой детей? Камилла, ты падаешь…
— Он Беа!
— Поправка, ты крадёшь новорождённых у своих друзей. Ещё хуже. Ну, я тебя предупредил. Тогда ты не сможешь ныть, что я «иду по головам». Для справки, я не против сделать всю работу сам. Думаю понятно, что на окончательном варианте я поставлю только своё имя.
В течение нескольких мгновений в трубке вибрирует только тишина.
— Хорошо. Я приеду к тебе. Алессандро тоже едет.
— Алессандро, это кто?
— Ребёнок, который кричит.
— Ни за что. Разве у тебя нет проверенной няни?
— Если ты ещё не понял, ребёнок не мой. Сегодня я в роли проверенной няни.
— Значит «нет». Без проблем. Напротив меня мой лучший друг, и он родитель. Я возьму его список экстренных случаев. Давай поговорим через пять минут.
— Забудь об этом. Я не отдам Але незнакомцу в первый раз, когда Беа доверила мне настолько, чтобы оставить малыша со мной! Я могу работать и следить за ним.
— Ну, я не знаю. — Усмехаюсь я.
— Одна вещь, которую ты не можешь сделать, Зорци? Я почти записываю разговор и сохраню его на память.
Неужели я когда-то на самом деле считал её нежной и милой?
— Чёрт возьми, Камилла… хорошо, приходи с новорождённым. Я пришлю тебе адрес.
Внезапно у меня возникает острая потребность в алкоголе. Я заканчиваю звонок и начинаю делать ещё один глоток аперитива. Жаль, чёрт возьми, что бокал пуст. Убираю телефон в нагрудный карман и проверяю, в порядке ли костюм, а затем снова поворачиваюсь к своему лучшему другу.
— Что? — Я хмурюсь, глядя на его искажённое лицо.
— Чувак, — качает головой Ник, — ты не представляешь, в каком ты дерьме.
***
— Я…
На лестничной площадке перед моей квартирой в CityLife, рядом с ультрасовременной коляской тёмно-синего цвета, огромной сумкой через плечо в тон пальто и кричащим малышом, лежащим в переноске, который не замолкает несмотря на то, что она качает его взад-вперёд, Камилла — это портрет мучений, написанный художником на грани самоубийства.
— Я… я не уверена, что это хорошая идея.
Я думал, что уже несколько раз видел её в худшем виде, но сегодняшний превзошёл их все.
Она стоит на пороге, но не решается пройти дальше.
Камилла внимательно изучает меня; я открыл ей дверь босиком и в джинсах. Позади меня безупречная гостиная. Опять я. И, наконец, маленький крикун.
— Чёрт, я совершила ошибку. Отлично, просто укажи своё имя в плане, не бери в голову. Я возвращаюсь.
— Возвращаешься? — хмурюсь я.
— Да. К моей маме.
— К твоей маме, — повторяю я не понимая.
— Посмотри на меня, Эдоардо.
Я повинуюсь. Смотрю на неё.
Каштановые волосы Камиллы в полном беспорядке, она сумбурна, наивна, воинственна в энной степени. Она человек, который сумел противостоять мне с упрямством, которого я не ожидал, и которому, понятия не имею, как, я позволил приехать в мою квартиру с новорождённым на буксире.
Она.
С новорождённым.
И моё одобрение.
— Хорошо, давай сделаем шаг назад. Дай мне несколько ссылок. Скажи, что привело тебя сюда переполненную отчаянием.
— Ну, я… я гостила у Беатриче, решила использовать один из двадцати тысяч накопленных отпусков, чтобы провести с ней некоторое время и помочь. Мы были у неё дома, и её телефон постоянно звонил. Другие мамы из группы оказывали на неё давление… и вот, в очередном фотографическом доказательстве того, насколько идеальны другие дети и супермамы, в то время как она уже несколько месяцев не может принимать душ дольше пяти минут, я приказала ей отключить эти уведомления из WhatsApp, забрала ребёнка, детское питание и сумку для пеленания и дала ей три часа абсолютного покоя. Это первый раз, когда она приняла мою помощь.
— По-моему, звучит неплохо.
— Нет! Беа согласилась только потому, что я пообещала ей, прямиком направиться к маме! Доценту педагогики с десятью сертификатами по неонатологии и гуру по уходу за детьми, ничего тебе не говорит? — Она закрывает лицо руками и сокрушённо вздыхает. — О чём я думала, приходя сюда? Я даже не знаю, как поменять подгузник!
— Ну, я знаю.
Камилла растопыривает веером пальцы перед лицом. — Как?
Я хватаю коляску за ручки и закатываю внутрь. По крайней мере, мы избежим оглушения всего здания. — Давай, заходи.
Она переступает порог, закрывая за собой дверь.
Я освобождаю младенца от ремней безопасности и, крепко удерживая, поднимаю его.
— У тебя есть имя, маленькая ручная граната?
— Его зовут Але, — отвечает Камилла всхлипывая.
— Але, — повторяю я, — детка, мне жаль говорить, но от тебя пахнет, как от засорившейся канализации. — В отчаянии я вырываю у неё короткий смешок. — Теперь мы вдвоём пойдём переодеваться. Мой помощник последует за нами с самым необходимым.
— Твой помощник
И всё же она меня слушается. Она снимает с плеча сумку и роется в ней, пока не находит чистый подгузник, мягкую пелёнку и детский крем для попы.
Я веду её по ультрасовременному коридору в ванную комнату.
К счастью, в центре двойной мраморной раковины достаточно места, чтобы уложить и перепеленать ребёнка.