Я открываю дверь в предбанник — симпатичную комнату, окружённую декоративными растениями, мебелью где-то между классической и современной, и мягким креслом из ротанга в углу.
Мне требуется мгновение, чтобы найти её. Она стоит ко мне спиной, у раковины, намереваясь освежить лицо.
— Хочешь получить мои поздравления? Только их не хватает для завершения альбома с наклейками «Первоклассный мудак». Поздравляю! — Она с силой вытягивает бумажное полотенце из автомата, вытирает пальцы и бросает его в мусорное ведро. — И счастливого продолжения в одиночестве. Я попрошу о переводе.
— Перевод? — настораживаюсь я. — Куда?
— В архив, в секретариат, в домоуправление, в компанию по очистке и борьбе с грызунами… Меня устроит всё, только не там, где я сейчас.
Дерьмо. Это хуже, чем ожидалось.
— Камилла, всё не так плохо, как ты думаешь.
— Вау, хорошо, что ты здесь, чтобы объяснить, насколько ошибаюсь, иначе как бы я вообще заметила? — усмехается она, отворачиваясь от меня.
Прислонившись к квадратной раковине, она чертовски красива. Но больше всего меня поражает разочарование на её лице.
— Ты права, я ошибся, — осторожно признаю я.
— Да! Да, ты ошибся! Прошлой ночью, у меня дома. Вопрос: «О чём ты хочешь со мной поговорить?». Ответ: «Я буду твоим боссом!»
— Я шёл к этому поэтапно. Объявление не было запланировано на сегодня. Я не знал, что Дамиано собирается обнародовать.
— Это всё улучшает, Зорци. Я поздравляю тебя. Ты обманул меня, заставив доверять и болеть за тебя! Поздравляю, ты прекрасный пример того, как итальянский ученик превзошёл свою бывшую учительницу англичанку. А теперь уходи, мне нужно обновить резюме.
— Камилла, это не то, что ты думаешь…
— Предлагаю тебе записаться на курс Беа о том, какие фразы говорить, когда кто-то злиться. Сейчас у тебя получается не очень.
— Ты права. Я должен был тебе сказать. Чёрт, я хотел сделать это вчера у тебя дома, но… — Я запускаю пальцы в волосы, чтобы снять напряжение, которое копилось с тех пор, как увидел, как она выбежала из зала заседаний.
Брови Камиллы устремляются к линии роста волос на лбу.
— Я боялся потерять тебя, — уточняю я, с вырывающимся из-под контроля сердцем.
— Это не имеет значения. Моя религия — я не встречаюсь с начальством. Я бы не стала заигрывать с ДГБ, даже если бы он был человеческой версией тебя, и то же самое касается мистера Невидимки.
— Я надеюсь на это! — вырывается у меня.
— Поэтому ты автоматически исключил себя из моего радара.
Эта перспектива заставляет меня потерять почву под ногами.
— Хочешь закрыть? Даже не предоставив мне право последнего слова?
— Окей. — Камилла скрещивает руки на груди. — Говори.
Я осторожно приближаюсь к ней. Поднимаю её лицо ладонями к своему.
Я ничего не говорю. Только созерцаю её губы, раскрасневшиеся щёки, блестящие яростью глаза, погружаясь в исключительную связь между нами, когда весь остальной мир исчезает.
— Ты молчишь.
— Посмотри на меня, — умоляю я, — и сама реши, является ли то, что сейчас между тобой и мной, выдумкой или нет.
— Ты патологический лжец, — издевается она.
Но её решимость, скрытая под фасадом чистого презрения, колеблется. Камилла хочет мне верить. Я просто должен дать ей вескую причину для этого.
— Ты права, я солгал тебе о повышении. Но я больше ничего от тебя не скрывал. Я больше не хочу воевать с тобой, а ты не должна воевать со мной.
— Разумеется! Тебе это больше не нужно, я буду в твоём подчинении, как ты и хотел, Зорци!
— Я не твой фактический начальник.
— Ты в совете правления, это всё равно что так.
— Только по организационным вопросам. Внутри офиса, в повседневной работе мы будем равны. Я обещаю тебе. Я не хочу, чтобы мы разрушили то, что у нас есть…
Камилла издаёт возмущённый звук.
— А что у нас есть? Восемнадцать лет и в карманах иллюзия, что снятие трусиков друг с друга означает нечто большее? Мы весело провели несколько дней, это было мило… конец истории.
— Не говори «мило». Это грёбаное оскорбление. Венеция была самым настоящим, что происходило со мной за последние десять лет.
— Венеция была перемирием. Знаешь, в чём фишка перемирия? У него есть срок действия.
Я стискиваю зубы.
— Тогда давай превратим его в прочный договор о союзе.
Камилла скептически морщится.
— О чём бы ты хотел договориться, чего у тебя ещё нет?
— Разве это не очевидно? — Я ласкаю её лицо пальцами. — Я хочу, чтобы мы оба оставались там, где мы есть.
— В этом туалете?
— В нашем фальшиво-экологичном кабинете, полусупер организованном, полусвалке.
— Ты становишься членом совета, а тебе даже не дают ни одного углового гигантского офиса?