Организовать что-то масштабное — это его
Эдоардо останавливается перед закрытой дверью. Вблизи я замечаю, что у него даже рубашка помята в нескольких местах. Его взгляд падает на коробку, которую я держу под мышкой, словно он только сейчас её заметил.
— Помни о своём обещании, хорошо?
— Конечно, я сказала — да.
Он поворачивает ручку, но задерживается на несколько секунд, прежде чем толкнуть дверь.
Перед нами открывается зал заседаний.
И я подвергаю сомнению каждую гипотезу, которую рассматривала до сих пор.
Я ожидала выпечку, кофе, может быть, билет…
И точно не ожидала увидеть ДГБ, сидящего по левую сторону массивного деревянного стола. Устроив лодыжку на противоположном колене, босс скучающе листает уведомления на своём телефоне. ДГБ отводит взгляд от экрана и дарит мне слабую улыбку, после чего снова берёт себя в руки и выпрямляет спину.
— Это шутка? — шёпотом спрашиваю Эдоардо, но он не обращает внимания, жестом предлагая мне сесть. Я начинаю подозревать, что, в своём энтузиазме, пропустила какой-то сигнал.
Поскольку Эдоардо оставляет меня на месте, а сам обходит стол и садится с противоположной стороны.
Я здесь, он там.
Босс, сотрудник.
Разграничение чёткое и резкое.
Поправочка, я
— Камилла, давай сразу перейдём к делу, — говорит ДГБ. Я почти описалась.
Я знаю его шесть лет. Этот тон всегда означает — «дерьмо на подходе». Дерьмо большого, просто огромного и неоспоримого рода.
— Вчера вечером состоялся совет директоров. Этой информацией мы делимся с тобой конфиденциально, на твоё усмотрение, поскольку ценим влияние, которое ты оказываешь на рабочую группу.
И снова выбор слов оказывается стратегическим и продуманным. Другой способ сказать: «Ты последняя, кто имеет значение, и смирись с этим».
Прижимая к груди коробку с пылесосом, я устремляю взгляд на Эдоардо. Но он мне не помогает. Он поджимает губы и сосредотачивается на неопределённой точке на столе.
— Эдоардо, продолжай ты.
Мужчина, с которым в настоящем я постоянная пара, направляет свой взгляд на меня. Его стало так легко расшифровать, что мне даже не нужно стараться. Разочарование, высокомерие, гнев. И под всем этим скрывается
— В связи с возросшим объёмом работы совет решил идти путём ускорения производственного процесса.
Я неопределённо киваю, оставляя возможность понять, к чему всё идёт.
— Это означает, что мы вмешаемся в работу команд, занимающихся флагманским продуктом, чтобы сделать их более эффективными. Вмешательство будет масштабное, но необходимое, чтобы дать толчок производительности.
— Вы планируете нанять больше людей?
ДГБ мгновение смеётся, будто я произнесла шутку века.
— На самом деле, наоборот, — невозмутимо продолжает Эдоардо.
— Феррари, мы проведём
В этом помещении есть помехи?
Я снова обращаюсь за помощью к Эдоардо, но обнаруживаю, что он включил режим «я забыл, что у меня есть сердце». От маски остаются оторванными только глаза. Они бросают в меня эхо скрытой мольбы.
— Твои ребята слишком дорогие, Камилла, — теряя терпение пыхтит ДГБ, — в противоположность, индийские разработчики… профессиональные, высшего уровня, дешёвые, доступные 24 часа в сутки. А их зарплата идёт за счёт корпоративных расходов. С YesTV на борту мы должны внедрять инновации, двигаться, выходить на мировой уровень! Больше никаких бесполезных затрат, легкомысленных проектов. Теперь будем капитализировать!
Должно быть… Должно быть, я неправильно поняла.
Может быть, сейчас вмешивается Эдоардо и скажет: «Мы пошутили, Ками. А ты поверила? С днём рождения!» И я проснусь в спасительной точке моей жизни, когда двери лифта открылись сегодня утром, и Адель не было за стойкой, потому что она занималась организацией сюрприза для меня на день рождения вместе с остальными.
— Значит, ваш гениальный план состоит в том, чтобы оставить часть команды дома и нанять низкооплачиваемых программистов, которые живут на другом конце света?
Я чувствую себя на пределе.
Либо заплачу, либо взорвусь.
— Конечно, нет. — ДГБ кивает Эдоардо, приглашая вмешаться.
Эдоардо ставит локти на стол. Он протирает глаза, собираясь с силами, и снова надевает маску высокомерия и превосходства.
Затем обращается ко мне.
— Мы уволим их всех.
— Камилла? Ты поняла?