Офисные крысы полностью

Но с каких это пор Марк Ларкин начал раздавать другим сотрудникам темы для статей, особенно мне?! Это я ему рассказал, где и как достать для Регины кофе! Я показал ему, где находится туалет (правда, я нарочно отправил его тогда в другую сторону). А теперь он распоряжается, чтобы я не интервьюировал своего скульптора, — который, вообще-то, стал моим всего полчаса назад, — а отправлялся на встречу к какому-то «младотурку», только что выбравшемуся из недр рейверского клуба или клиники, специализирующейся на снятии героиновой зависимости, чья писанина, возможно, не поддается расшифровке.

Теперь у меня нет других причин, чтобы не брать интервью у Дугласа, кроме той, что эту идею предложил Марк Ларкин. Конечно, я могу написать о нем ничуть не хуже, чем написал бы о других. Но мне просто не нравится положение, в которое меня поставили, и от этого в висках начинает пульсировать.

— Нет, нет, — неожиданно вставляет свои «десять центов» Вилма. — Захарий не выполняет подобные задания. Он отправится в Южную Дакоту взять интервью у Ифраима Джиллеса.

Потолок рушится мне на голову… это унижение, в чистом виде, и теперь все смотрят на меня… оттуда, где сидят сотрудники отдела моды, самые пустые и бестолковые люди на этаже, доносится хихиканье. Конечно, в итоге кто-нибудь все равно докопался бы до интервью с Колеем… но объявлять это подобным образом! Я бы с большей охотой встал и сказал во всеуслышанье: «Эй, посмотрите на меня, я сосу свой большой палец и писаю в постель!»

— Правда? — ухмыляется Марк Ларкин с ослиным выражением лица. — Люблю симметрию. Наказание должно соответствовать преступлению, я полагаю.

— Да, — слабо улыбаюсь я, — но мне кажется, что немного несправедливо отправлять меня в Южную Дакоту пешком.

Никто не смеется.

(Как и сообщения Марджори, письма Вилли редко содержат пунктуацию.)

Я пишу в ответ:

Вилли отвечает:

Но что-то я такого не заметил. Далее он пишет:

На что я отвечаю:

И он отвечает мне:

Всю вторую половину рабочего дня я отсидел, перевариваясь в собственной желчи, не способный сдвинуться с места даже для того, чтобы сходить в туалет (мой мочевой пузырь просто разрывается). Около пяти часов я наконец набираюсь храбрости и отсылаю электронное письмо Айви Купер.

Она тоже присутствовала на том собрании и видела, как меня корежило.

Ах, старые добрые времена, когда ты просто приносишь кому-нибудь кофе или рассылаешь факсы! Если бы сейчас кто-нибудь бросил мне в ящик черный лакированный кожаный ремень, то я начал бы ремонтировать его сам лично…