— Перед тем как я приехал в Питер, мы имели с ним неприятный разговор. У него был шанс, он им не воспользовался. С того момента я считаю тебя своей.
— А меня спросить? — я сдерживала слезы, понимая что каждым словом он вгоняет в меня гвоздь.
— Как? Дорогая, не помнишь ли случайную встречу с гетерохромным мужчиной года три назад. Это мой сын и он тобой бредит. Но ты не волнуйся, мы договорились.
— Договорились. Вы спорили из-за меня.
— Ландыш.
Вишневский сделал шаг, но я резво отпрыгнула. Если он прикоснется, то я сдамся, и все по новой. В этой ситуации только я могу принять решение. И оно единственное. Я развернулась дошла до своего стола, включая свет. Вишневский стоял на входе мониторя и третий этаж, где народ бесился, и следя за мной.
Лист бумаги, ручка. Осталось сделать три шага и отдать ему в руки.
— Подпишите.
— Нет.
— Вы обещали.
— Идем в кабинет.
Я отошла в сторону пропуская его и следом зашла в кабинет.
— Присаживайся. Ландыш, я готов дать тебе время, не спеши.
— Я просто увольняюсь. Имею право.
— Давай я дам тебе время! Если надо то неделю, месяц, год. Только не уходи!
— Я не встану между сыном и отцом.
— Ландыш..
— Вы обещали. Вы требовали от меня честности, а сами?
Он чертыхнулся. Я слышала как он набирает номер на коммутаторе. В тишину кабинета ворвалась музыка.
— Да? — ответил веселый голосок Вероники.
— Елену Николаевну и Марину ко мне. Немедленно.
Пока главный бухгалтер и эйчар не поднялись, мы не проронили не слово. Наконец обе дамы, веселые и разгоряченные алкоголем появились на пороге.
— Вот заявление, надо все сделать сейчас. Сегодняшним днем, — таким голосом, как у Вишневского, можно убивать.
Марина придвинула листок, трезвея на глазах:
— Нет, я не буду.
— Марина!
— Ага, еще скажите что без двухнедельной отработки! Нет, Витольд Лоллийевич, вы потом сами пожалеете. Я отказываюсь.
— Уволить Ландыш? — поддержала ее главбух, — да вы с ума сошли?! Только документы все в порядке стали приходить!!!..
— Твою мать, — взорвался Вишневский, так что дам сдуло к противоположной стене, — вы принимать ее не хотели, теперь увольнять не готовы! Сейчас же подготовьте документы!!!
— Витольд, они не виноваты, — тихо заметила я.
Он успокоился и добавил:
— Елена Николаевна, Марина, извините, не сдержался. Подготовьте документы, я лишь выполняю просьбу Ландыша.
Он отошел к окну, а марина скользнула за его компьютер. Тихо загудел принтер, выплевывая приказ.
— Я за трудовой.
Елена Николаевна протянула листок Вишневскому. Тот достал бумажник и положил на стол деньги:
— Это расчет. Уточненный остаток упадет на карту.
Расписалась в приказе, спрятала деньги. На свободу, мне нужен воздух и тишина!
— Ландыш.
Повернуться и найти силы посмотреть в глаза. В любимые глаза. Когда мы сами себя перехитрили?
— И все же я жду ответа.
— Я его обязательно дам.
Легка улыбка, что на мгновение скользнула по его лицу убедила меня, что все правильно.
Я надеялась уйти тихо, но судя по приглушенной музыке, там уже догадываются о нечто нехорошем. С пальто на перевес и сумкой, я добралась до Витьки стоявшего мрачней тучи:
— Ты потом привезешь мои вещи?
— Дура, — выплюнул он сквозь зубы.
— Так проще, — согласилась я.
— Поехали, отвезу домой.
— Ландыш, ты правда уволилась? — спросила Соня.
Я сжалась, но кивнула.
— Но почему? — загудели вокруг.
Ответить я не успела, за меня вступился Вишневский, уже спустившийся вниз:
— Уважайте решение Ландыша. Богдан, доставишь ее куда она скажет. Ландыш, не отказывайся. Мне жаль отпускать тебя, но я обещал. Удачи тебе и счастья в наступающем году.
— Спасибо, — на это меня хватило, хватило удержаться и не броситься к нему. Развернувшись, я дошла до лифта, споткнувшись лишь напротив Серафина:
— Ландыш, — позвала Аниэла.
— С наступающим, — улыбнулась я, — вам повезло с отцом.
Уже в машине Витька устроился рядом:
— Домой?
— На Ленинградский вокзал.
Ближайшим поездом был Сапсан, и даже нашелся билет, несмотря на новогоднюю кутерьму. Богдан и Витька не отходили от меня ни на шаг, пока не удостоверились, что я села. Отправленная смс ' Я уволилась. Еду на Сапсане'. получила лаконичный ответ: 'Встречу'.
Я вновь сбежала от проблемы. Мне надо подумать.
Он выдержал без нее два дня. Все разговоры с сыном он пресекал на корню. И ждал звонка. Серафин не сумев пробиться сквозь стену отцовского молчания, уехал. Два дня тишины. Если ему так плохо, то что с ней? Ему звонил Мил, скупо сообщил, что Ландыш у них. Витольд промолчал, а Мил присылал смски утром и вечером — все в порядке.
В один вечер его сорвало с места. Без вещей, лишь с паспортом и деньгами он рванул в Домодедово, оттуда в Пулково.
— Мил, где она?
— Вит? Ты прилетел? — в голосе растерянность.
— Где Ландыш?
— Ресторан 'Старая таможня', ей позвонили и назначили встречу. Вит, подожди! Послушай!
Но Витольд, перепрыгивая через ступеньку, уже несся на улицу. Такси, от Таврической пятнадцать минут. Ему даже не потребовалось выходить из машины. На улице Син вручал белую розу Ландышу. Девушка, запрокинув голову, смотрела на сына с улыбкой.
Витольд откинулся на сидение и скомандовал:
— В аэропорт.
