С усилием, в несколько попыток, останавливаю бесконечную мыслемешалку: так можно и до рассвета промаяться! Надо хоть немного поспать, завтра и правда будет суматошный день. Но я продолжаю пялиться в потолок. Луна прекрасно заменяет здесь уличное освещение, неспешно и бесшумно перестилая свои прозрачные ковры по деревянному полу. И… тихо. Так тихо, что слышно, как вздыхают половицы, освобожденные от груза мебели, потрескивают ступени, по которым мы сегодня столько раз поднимались-спускались, с каким тонким посвистом проникают порывы ветра в старенькие оконные рамы. Как шумит трудолюбивый ручей неподалеку. Никаких машин, ближних и дальних, никаких людей, музыки…
Только дом. Только луна.
И я.
Укутанная, убаюканная тишиной, я наконец погружаюсь в покачивающуюся лодку сна, уже отплываю на ней, как… Резко сажусь, словно меня подбрасывает - испуганная, с колотящимся сердцем. Странно, что еще не вскрикиваю, как положено в триллерах и хоррорах: «Кто здесь?!»
Потому что в широкой щели только что плотно закрытой двери копошится нечто большое, бесформенное, темное…
- Ой, сонбэ-э… вы проснулись? – тянет это нечто.
Цежу сдавленным от испуга и обрушившегося следом огромного облегчения голосом:
- Ким Ючон! Я тебя сейчас просто убью! Ты зачем меня пугаешь?
Тот – теперь я уже вижу, что это хубэ в накинутом на голову расстегнутом спальнике - переминается у входа.
- Да я и сам боюсь! Тут так тихо, что кажется, все люди на свете вымерли! Так тихо, что слышно, как мыши шуршат и тараканы бегают!
- Фу! – рефлекторно поджимаю ноги. – Прекрати!
- Сонбэ, я никак уснуть не могу. Можно я тут с вами, рядышком, а? – Парень делает шаг в комнату, я рычу:
- Ючон, ты до утра точно не доживешь, убью тебя собственными руками!
- А я вот тут лягу, прямо у порога, - уговаривает хубэ, с размаху плюхаясь на задницу рядом с дверью.
- Вон пошел!
- А давайте ченч!
Подыскивая, чем бы запустить в неуемного парня – подворачиваются только собственные кроссовки, а вдруг не вернет, с него станется! – спрашиваю:
- Что еще за ченч?
- Вы разрешаете мне спать с вами… э-э-э, то есть в этой комнате, а я взамен не подпускаю к вам мышей и тараканов! И всяких ночных маньяков.
- Да нет их здесь, что ты выдумываешь! Ни тараканов, ни мышей! И маньяков тоже!
- В горной деревне – и нет?
Проклятый хубэ явно обладает даром внушения: теперь уже и мне мерещится топоток мышиных лап, шелест подползающих ко мне тараканьих стай и… кто это вдруг тихо постукивает в окно?! Ветка дерева или рука серийного убийцы? А то и вовсе какого-нибудь неупокоенного квисина? Окно ветхое, выдавить его – раз плюнуть! Вдвоем и правда не так страшно. Но сдаваться не хочется.
- Но…
- Честно-пречестно, не буду я к сонбэ приставать! – частит хубэ. – Говорю же: я парень порядочный…
Так и хочется язвительно прокомментировать: ну да, потому что спишь со всеми по порядку!
- Ну ладно, оставайся, чэнг-чанг[3] с тобой! – сдаюсь я.
- Это не он, а сонбэ со мной, что куда страшнее! – обрадованный Ючон намеревается проползти в мою сторону, я останавливаю его повелительным:
- Куда собрался? Обещал же спать у дверей!
- Я вам что, собачонка? – ворчит хубэ, покорно укладываясь рядом с порогом. – У двери, на коврике…
Хмыкаю:
- Ну да, сегодня ты мой сторожевой пес, сам сказал, вот и неси службу! Охраняй!
- Гав-гав! - послушно отзывается Ючон. – Злая, злая Минхва-нуна…
- Да, я такая, так что бойся! – Вновь укладываюсь – уже набок, чтобы приглядывать за трусоватым хубэ. Что за идиотскую причину он выдумал? Или реально не бывал нигде кроме мегаполисов, что здесь, что в «своих Европах», и в такой непривычной обстановке ему страшно?
- Приятных снов… - бормочет парень со своего «коврика». Да уж, пора бы увидеть хоть один, где не будет наговоренных ужасов, и самого главного моего кошмара – Ким Ючона!
Засыпает парень – ну, судя по его ровному длинному дыханию – моментально. Может, и впрямь боится спать один? Хм… а дома у него что, кто-нибудь постоянно дежурит в постели? Успокаивает боящегося темноты и тишины маленького Ючончика?
Хихикаю и сама отрубаюсь практически мгновенно.
Утром выясняется, что неугомонный хубэ все же ко мне перебрался, но устроился как-то… перпендикулярно: практически уткнувшись в мой бок головой, ногами к двери. Как будто длинная синяя (по цвету спальника) гусеница ползла во сне, ползла, пока не уткнулась в первое попавшееся препятствие – в меня. Гляжу на часы и резко сажусь: уже восемь! Самое большее через час подъезжать начнут.
Неласково толкаю торчащую из капюшона спальника черную взлохмаченную макушку.
- Подъем, трусишка!
Подарить ему какого-нибудь плюшевого медведя, что ли?
***
[1] Паджон – блинчик из рисовой муки с зеленым луком и морепродуктами.
[2] Трот – старый музыкальный жанр, особенно популярный в ЮК в 60-70-х годах.
[3] Чэнг-чанг – черт, черт побери.