Потом приемная экстренной помощи. Пока обрабатывали ссадины и зашивали длинный порез на плече, Ючон приподнимался и вытягивал шею, выглядывая, что там с Минхвой. Наконец усталый (да, сегодня большое поступление, что вам всем дома не сидится!) дежурный врач его успокоил: у девушки неосложненный перелом правой ключицы, обойдемся без остеосинтеза, ушибы правой стороны, легкое сотрясение мозга, порезы лица и шеи, нужна ли пластическая операция, будет ясно позже… В полном сознании, вы же опекун? Спать пока не давайте. Да, без проблем переведем пациентку в вип-палату, видите, что у нас творится? И, шаркая хирургическими кроксами, ушел за давно окликавшей медсестрой к следующему больному.
Минхва и впрямь встретила его хоть и затуманенным, но требовательным взглядом. Подсчитывала его царапины, выспрашивала, как спина, не травмировал ли снова (откуда узнала?), не верила, что он невредим, заставляла повернуться, поднять-согнуть руки и ноги… Угомонилась лишь когда он пригрозил раздеться догола, чтобы нуна уж точно убедилась во всей его целостности. Слегка пьяно от лекарств улыбнулась: «Ну если Ким Ючон заговорил о своем любимом раздевании, он точно в порядке!»
Остаток ночи просидел рядом. Будил, когда Минхва засыпала. Травил какие-то байки из своей и чужой жизни. Держал за руку - и для собственной уверенности, что все закончилось хорошо, и потому что это успокаивало девушку, даже, казалось, боль уменьшало. Выходил всего раз – когда медичка ставила добавочные обезболивающие и какие-то капельницы.
Тогда появилось время подумать. Вспомнить. Проанализировать.
И сделать то, что надо было сделать с самого начала – позвонить хальмони.
Когда ее надтреснутый голос недовольно поинтересовался, чего балбес названивает ей в четыре утра, какое тут здоровье, когда самого сладкого сна лишают, навалилось одновременно и огромное облегчение и горькое удовлетворение оттого, что догадка подтвердилась. «Просто заволновался. Извини, спи дальше», но бабушка потребовала уже своим обычным энергичным тоном: «Говори, что случилось!» Ответил коротко: авария, сам в порядке, пострадала Ким Минхва без угрозы для жизни. Утром заскочит домой. «Понятно, как приедешь – сразу ко мне!» - уже совсем бодро окончила разговор председатель, он криво усмехнулся: да, хальмони общается без особых сантиментов!
И он сам тоже так должен.
Завтракавший Ханыль, параллельно просматривающий на планшете то ли новости, то ли котировки акций, поднял удивленные глаза:
- Что это ты так рано заявился?
Ючон усмехнулся:
