Я сворачиваю карту. Буадефр достает серебряную табакерку с нюхательным табаком. Кладет щепотку на тыльную сторону ладони и делает два резких вдоха в одну и другую ноздрю. Он наблюдает, как я открываю портфель и достаю необходимые мне для объяснения документы: «пти блю», фотографию «бордеро», письма Эстерхази с просьбой перевести его в Генеральный штаб, фотографии Эстерхази перед немецким посольством, секретное досье на Дрейфуса и мой четырехстраничный доклад о проведенном до настоящего времени расследовании.
– Господи боже, мой дорогой Пикар, – говорит он не без удивления, – чем вы занимались?
– Перед нами стоит очень серьезная проблема, генерал. Я полагаю своим долгом немедленно довести ее до вашего сведения.
Буадефр морщится и бросает задумчивый взгляд на свернутую карту: он, конечно, предпочел бы не заниматься этой проблемой.
– Ну, что поделаешь, – вздыхает он. – Как вам угодно. Начинайте.
Я поэтапно ввожу его в курс дела: перехват «пти блю», мое первоначальное расследование по Эстерхази, «Операция „Благодетель“». Я показываю ему фотографии, снятые из квартиры на улице Лиль.
– Здесь вы видите, как он с конвертом заходит в посольство Германии, а вот выходит из него.
Буадефр близоруко вглядывается в фотографии:
– Бог ты мой, у вас, ребята, в наши дни такая техника!
– Хорошо еще, что у Эстерхази нет доступа к важным засекреченным материалам, – то, что он предлагает немцам, настолько тривиально, что они даже хотят отказаться от его услуг. Однако, – говорю я, посылая к Буадефру по столешнице два письма, – Эстерхази теперь пытается стать гораздо более ценным агентом – он подает заявление с просьбой перевести его в военное министерство, а там он, конечно, будет иметь доступ к секретам.
– Как вы получили эти письма?
– Генерал Бийо через свой секретариат передал их мне.
– И когда это было?
– В прошлый четверг. – Делаю паузу, чтобы откашляться, и думаю: «Ну вот, пора…» – Я почти сразу же обратил внимание на поразительное сходство между почерками двух писем Эстерхази и «бордеро». Вы видите это сами. Я, конечно, не графолог, а потому на следующий день направился с этими письмами к мсье Бертийону. Вы помните…
– Да-да. – Голос Буадефра вдруг начинает звучать вяло, заторможенно. – Конечно помню.
– Мсье Бертийон подтвердил, что почерки идентичны. В этом свете мне показалось, что я должен снова обратиться к свидетельствам против Дрейфуса. Я просмотрел секретную папку, которая была предъявлена судьям трибунала…
– Минуту, полковник. – Буадефр поднимает руку. – Постойте. Когда вы говорите, что просмотрели секретную папку, вы хотите сказать, что она все еще существует?
– Безусловно. Вот она.
Я показываю ему конверт с написанным на нем инициалом «Д.». Достаю его содержимое.
– Бог мой, что это у вас там? – Буадефр смотрит так, будто меня вырвало на стол.
– Секретная папка, предоставленная военному трибуналу.
– Да-да, я вижу, что это такое. Но зачем эти бумаги здесь?
– Извините, генерал, я не понимаю…
– Эти материалы должны быть уничтожены.
– Я этого не знал.
– Конечно! Вся та история была в высшей степени неприятна. – Он опасливо тычет длинным, тонким пальцем в восстановленные письма. – Вскоре после вынесения приговора Дрейфусу собрался кабинет министров. Присутствовали я и полковник Сандерр. Генерал Мерсье приказал ему уничтожить эти материалы. Перехваченные письма подлежали возвращению в архив, а комментарии – уничтожению. Это был совершенно недвусмысленный приказ.
– Я не знаю, что вам сказать, генерал. – Теперь я испытываю чувство недоумения. – Полковник Сандерр не уничтожил эти материалы, как вы видите. Напротив, он сказал мне, где они находятся, если они мне когда-нибудь понадобятся. Но если позволите, существование папки не главный вопрос, который должен нас беспокоить.
– Вы что имеете в виду?
– Дело в том, что почерк в «бордеро» – тот факт, что Дрейфус невиновен… – Мой голос смолкает.
Буадефр, моргая, смотрит на меня несколько секунд. Потом начинает собирать все бумаги и фотографии, лежащие на столе.
– Я думаю, вам вот что нужно сделать: идите к генералу Гонзу. Не забывайте, что отдел разведки возглавляет именно он. Откровенно говоря, вы должны были обратиться до меня к нему. Спросите его совета – как поступить с этим.
– Я, безусловно, так и сделаю, генерал. Но думаю, что в интересах армии мы должны действовать быстро и решительно.
– Вы прекрасно знаете, каковы интересы армии, полковник! – резко отвечает Буадефр. – Вам на этот счет не следует беспокоиться. – Он протягивает мне документы. – Поговорите с генералом Гонзом. В данный момент он в отпуске, но это недалеко от Парижа.
Я беру документы и открываю портфель:
– Могу я, по крайней мере, оставить вам свой доклад? – Я просматриваю пачку бумаг. – Это резюме состояния дел на сегодня.
Буадефр смотрит на мой доклад так, будто перед ним змея.
