Наклонившись, к удивлению с первого раза, она ловко подцепила леща снастью и тот, играя серебристой чешуей, забился в сетке сачка.
— Дурень ты, дурень! Брыкаться сейчас поздно. Купился ты, губастый, на червячка, вот и не рыпайся! — радуясь добыче, она вытряхнула леща в лодку.
— Я так же хочу ловить, дай мне удочку, — решительно заявила Светлана.
День набирал силу и, поймав ещё нескольких лещей поменьше, в связи с прекращением утреннего клёва, лов рыбы они прекратили.
Выплыв на середину озера, — тут комаров не было вообще, рыбаки разоблачились и решили позагорать.
— Благодать! — сказал Антон и свесил ноги с лодки в воду, где плескались в сетке пойманные лещи.
— И что мы будем делать с ними? — Светлана указала на садок с рыбой. К тому же уха у нас ещё осталась….
— Не проблема, пожарим! — ответил Антон.
— Как, на чём и где? — опять задала вопрос жена.
— Мы, подводники, люди предусмотрительные: подсолнечное масло и мука припрятаны в боковом кармане рюкзака. Сковородкой послужит крышка котелка. Соображать надо! — ответил Антон.
Окружающая тишина была потревожена дошедшим до них издалека еле слышным эхом: «-эц-кий», «-тла-на»….
— Кто-то, кого-то зовёт… — высказала предположение Светлана.
— Возможно, но далеко, — согласился с ней Антон.
Пригревало, тяжёлый пар зависал над водой и лучи солнца многократно преломляясь в приповерхностном насыщённом влагой слое у озера, создавали иллюзию-марево бегущей волны. Антон, наметанным глазом моряка, в этом струящемся красками радуги мареве, заметил вертикальную чёрточку, которая росла буквально по минутам.
— К нам кто-то плывёт, — сообщил он Светлане.
Действительно, уже была видна в лучах солнца, выплывающая из волнистого покрова, бронзовая фигура крепко сбитого мужика.
— Ли-по-ве-цкий! Све-тла-на! — заорал он.
— А чтоб ты хорошо жил, чего тишину пугаешь!? — в свою очередь крикнул Антон, узнав Мусатова.
- Наконец-то я вас нашёл! — обрадовался Виктор. — Я тут ору уже целое утро. Хотел уже возвращаться. Забрались вы далековато. А где рыба?
— Рыба, вот она! — сказал Антон и поднял сачок.
— Ого! Везёт же новичкам, — удивился Виктор.
— А где Кулибаба? — поинтересовался Антон.
— У него с поездкой что-то заклинило. А вот Люся и прочие товарищи просят ухи — они сидят на берегу в деревне и стучат ложками. Кстати, бутылка водки привезена мной из Питера ждёт своей участи. Пока местные алкаши её не выманили, предлагаю налечь на вёсла и в путь-дорогу!
— Ну что ж, ехать, так ехать — было бы куда, — согласился Антон.
Они снялись с якоря и отправились в обратную дорогу.
Люся их встретила радостно и хотела сразу же покормить. Но они же были рыбаки удачливые! Поэтому все вместе рыбку почистили, сварили уху и на жарёху ещё хватило. Накрыли стол, попировали на славу. Подымая рюмку водки, Виктор приговаривал:
— Без бутылки уха — это суп и вкус у него совсем не рыбацкий!
К исходу дня, убаюканные умиротворённо запоминающимся вечером, они убыли в Ленинград. А там опять сборы, переезд, отпуск, путешествие более дальнее на Север. Встретились семьи Липовецких и Мусатовых уже там — на новом месте в посёлке Гаджиево.
Принцип назначения офицеров — выпускников учебных заведений на новые должности был наезженным и хорошо отработанным во все времена и не только в Советском Союзе.
Желание рассматриваемого кандидата спрашивали и учитывали, если оно совпадало с наличием вакансий на замещение которых у начальства личных видов не существовало. В этом случае никаких проблем не возникало.
Правда, на корабельные должности плавсостава подводных лодок без особых перспектив конкуренции не было: получай, езжай, работай вкалывающей лошадью пока позволит здоровье. Новые подводные лодки, поставленные на конвейер холодной войной, исправно сходили со стапелей судостроительных заводов и постоянно требовали человеческого контингента для наполнения их жизнью и движением.
Другое дело получить должность на берегу: даже на действующем флоте для этого нужно было иметь блат, ну не блат, так хорошее знакомство. А уж простому смертному получить назначение в Москву, Ленинград и, вообще, в крупный город на большой земле и мечтать не моги — тут нужна «лапа».
«Лапа» могла многое: поднять, опустить, назначить, перевести, наградить и разжаловать любого офицера без особых на то заслуг и провинностей соответственно. Ну а коль «лапа» была столь высока, что достаточно было указать пальцем вверх, то нет слов — о чём говорить!?
Всё же следует отметить, что на кораблях спрятаться за чужую спину было трудновато — тут самому нужно было очень много знать и уметь, и если всё же протекционизм там имел место, то это был протекционизм здоровый.