– Ну, меня он запомнит точно, – сказала Сьюки.
– Угу.
– Я собираюсь вытатуировать свое имя у него на лбу.
Кэти засмеялась.
– А потом, – продолжала Сьюки, моя свой стакан, – может, я получу работу, наконец.
Кэти перестала смеяться.
– Знаешь, – вдруг сказала она, потому что только успела поймать мысль, – я никогда не думала, как мне будет тяжело в двадцать с лишним лет.
Два часа и две бутылки вина спустя Сьюки и Кэти примирились с окружающим миром. Они пришли к выводу, что причина того, что в двадцать с лишним лет им жилось нелегко, заключалась в том, что они никогда не испытывали притеснений, дискриминации, голода, землетрясения или потопа, геноцида и еще многих вещей. Они никогда не будут жить в бедности, испытывать боль и постоянно беременеть. Телевидение развлекает их, когда у них нет сил, времени или денег, чтобы пойти поразвлекаться. Медикаменты помогают справиться с болезнями. В общем, они пришли к выводу, что они так несчастны в свои двадцать с лишним потому, что им, черт побери, обалденно повезло.
– Типичное явление, – сказала Сьюки, качая головой, – слишком много альтернатив, слишком много надежд, слишком много… – она замолчала, пытаясь подобрать слово.
– М-м-м, – протянула Кэти.
– Знаешь, чего я действительно хочу? – внезапно спросила Сьюки. – Чтобы действительно быть счастливой?
– Розовый плащ?
– Я хочу легкой жизни.
– М-м-м, – улыбнулась Кэти, – легкой.
– Как у некоторых людей.
– М-м-м.
– Я имею в виду, что некоторым в этом мире не надо вообще ни о чем заботиться.
– Например?
– Герцог Эдинбургский.
– У него семейные проблемы, – нахмурилась Кэти, – а он не становится моложе.
– Ладно. Тогда Дэн Кричтон.
Кэти издала звук, похожий на рычание.
– Да, – сказала Сьюки, – у таких, как он, легкая жизнь.
Сьюки была права. Для некоторых жизнь была легкой. Им не нужно было заботиться о деньгах, здоровье или об отношениях. У них не возникало проблем из-за боязни будущего, они жили настоящим, а не прошлым. Они не сравнивали себя с другими. Они не задумывались над жизненными загадками и не сожалели об ошибках. Они верили в судьбу и гороскопы и благодарили свою счастливую звезду. Они принимали все, что давала им жизнь, и жили одним днем. И оставались в выигрыше.
Пока Кэти и Сьюки напивались в хлам, Дэн Кричтон приехал к Джеральдине. Он припарковался и пошел к дверям. Даже если бы ему пришлось кому-нибудь объяснять, как он добрался из машины до дома своей девушки, он бы не смог сделать этого без помощи видеозаписи.
У него были ключи, но он никогда не пользовался ими, если Джеральдина была дома. Подойдя к воротам, он нажал на звонок и помассировал руки, каждый мускул которых был напряжен до невозможности. Входной механизм зажужжал, и Дэн толкнул калитку, вошел и поднялся по ступенькам. Как всегда, передняя дверь была приоткрыта, и Дэн вошел в рай квартиры Джеральдины.
Кремовые диваны громоздились на похожем на пустыню дубовом полу, играл Вивальди.
Вернуться в жизнь Джеральдины было странно. Временами он чувствовал себя так, точно никогда не уходил, а иногда думал о том, сможет ли снова стать частью всего этого. После того как он оставил Джеральдину, в то время как она пребывала в особо мрачном расположении духа, продолжавшемся неделями, он был в этой квартире только один раз – на вечеринке по случаю обручения Сэнди. А теперь, когда они снова начали встречаться, они проводили большую часть времени именно здесь. Джеральдина не любила ездить к нему и он хорошо ее понимал. Квартира Джеральдины была намного больше и удобнее. Кроме того, там была вся ее косметика.
Он посмотрел в угол, где стоял телевизор. Там они встретились с Кэти. Дэн развалился на диване и включил телевизор.
– В холодильнике есть вино! – крикнула Джеральдина.
– Хорошо, – отозвался он.
Пройдя на кухню, он налил вина только Джеральдине, зная, что с его язвой нельзя пить на голодный желудок. Джерри вошла на кухню и улыбнулась.
– Привет, МД, – сказала она.
– Привет, – сказал он, гадая, должен ли он почувствовать себя лучше от этого «мой дорогой».
– Я заказала столик, – сказала она, отбрасывая с лица волосы, – так что мы можем либо сходить в кино в шесть, либо пойти в ресторан в семь.
– Хорошо.
– Я подумала, что ты проголодаешься, так что мы можем сначала поесть, а потом пойти в кино.
– Замечательно.
– Ладно, значит, пойдем.
Выключив телевизор, Дэн, почувствовавший себя лучше, последовал за Джеральдиной.
За ужином Джеральдина жаловалась на недостатки бюджета в большом мебельном магазине в центре Лондона, где она работала, и о разногласиях с боссом, которого она то любила, то обижала. И все в равной степени. В кино Дэн чуть не уснул. Было еще не слишком поздно, когда они лежали на огромной кровати Джеральдины и когда разговор повернул в знакомое русло.
Днем Джеральдина поговорила со своей живущей с новым мужем в Швеции матерью.
– Это так забавно, – сказала Джеральдина, – мама все расспрашивает меня о твоих намерениях.
– Ты заставляешь меня чувствовать себя старомодным, – фыркнул Дэн.
