Огастес выполняет свой долг полностью

Драматический трактат в свободной форме по поводу экономии, вызванной требованиями военного времени, и прочих проблем.

Огастес (спустив ноги со стола и отложив газету). Хэлло! Кто вы такой?

Письмоводитель. Я местный персонал. (Невыгодное впечатление, которое производят преклонный возраст письмоводителя и его внешний вид, усугубляется легким заиканием.)

Огастес. Вы — местный персонал? Что вы хотите этим сказать, сударь?

Письмоводитель. То самое, что я сказал. Кроме меня, здесь никого больше нет.

Огастес. Вздор! А где же все остальные?

Письмоводитель. На фронте.

Огастес. Отлично. Великолепно. Почему же вы не на фронте?

Письмоводитель. Вышел из призывного возраста. Мне пятьдесят семь лет.

Огастес. И все же вы отлично можете выполнять свой долг перед родиной. В запасе есть люди постарше вас; запишитесь добровольцем в территориальные войска.

Письмоводитель. Я уже записывался.

Огастес. Так почему вы не в военной форме?

Письмоводитель. Они сказали, что не возьмут меня ни за какие деньги. Сказали: ступай домой, старый дуралей, и не будь болваном. (Чувство невыносимой обиды, тлеющее в нем, разгорается ярким пламенем.) Мальчишка Билл Найт, которого я взял с собой, получил два шиллинга семь пенсов, а мне ничего не дали. Где же справедливость? Страна идет к чертям, таково мое мнение.

Огастес (с возмущением, вставая). Вашего мнения не спрашивают, сударь, и я не позволю вам говорить такие вещи в моем присутствии. Наши государственные деятели — величайшие в мировой истории. Наши генералы непобедимы. Нашей армией восхищается весь мир. (В бешенстве.) Как вы смеете говорить мне, что страна идет к чертям?

Письмоводитель. А почему Биллу Найту дали два шиллинга семь пенсов, а мне не дали даже на трамвай? И это, по-вашему, государственные люди? Это грабеж, вот что это такое.

Огастес. Довольно! Убирайтесь вон! (Садится и берет в руки перо.)

(Вслед ему, с ледяной вежливостью.) Попросите ко мне секретаря.

Письмоводитель. Я и есть секретарь. Я не могу убраться вон и в то же самое время просить себя прийти к вам, не правда ли?

Огастес. Прошу без дерзостей. Где тот господин, с которым я вел переписку: мистер Горацио Флойд Бимиш?

Письмоводитель (возвращаясь и кланяясь). Так точно. Это я.

Огастес. Опять вы? Это смехотворно. Какое право вы имеете называть себя столь громким именем?

Письмоводитель. Не обязательно Горацио Флойд. Можете называть меня просто Бимиш.

Огастес. Неужели нет никого, кому я мог бы отдать распоряжения?

Письмоводитель. Кроме меня, никого. И я не прочь бросить все и уйти, так что вы полегче со мной. Такие старички, как я, теперь в большом спросе.

Огастес. Если бы не война, я тут же уволил бы вас за нарушение субординации. Но Англия в опасности, и в такой момент я не имею права думать о своем личном достоинстве. (Повышает голос.) Но и вы, червяк несчастный, спрячьте свое достоинство в карман, или я арестую вас на основании закона о государственной безопасности в два счета.