Доверяя своим помощникам, он вместе с тем строго контролировал их деятельность. Как-то мы проводили в Ленинграде очень ответственную работу, которой руководил сам СП. Уезжая в Москву, он поручил руководство одному из начальников отделов и мне, потребовав ежедневно докладывать ему по телефону. Работали мы по шестнадцать часов в сутки, затем шли по спящему Ленинграду к Финляндскому вокзалу и из узла связи докладывали СП о минувшем дне, для чего приходилось его будить, но он это считал в порядке вещей. Так было более месяца, и вот однажды мы сообщили ему о допущенном промахе в работе. Что тут было… Он нас стер в порошок, называл мальчишками, кричал и, в заключение, обещал уволить. Сначала мы сникли, а потом начали хохотать, сказалось длительное нервное перенапряжение. Мы понимали свою вину, но мы своевременно исправили допущенный промах, а что касается увольнения, то нам это слышать не в первой. Королевские «разгоны» стали со временем легендой, делал он их мастерски, глаза его метали молнии, слова уничтожали, он грозил отправить домой пешком по шпалам (если дело было на космодроме), советовал перейти работать в артель, где делают керогазы или на стружко-дробилку. Он выпускал приказы с выговорами сразу человек на десять, и довольно часто. Однажды и я попал под этот огонь, «схлопотал» выговор за то, что проведя неоднократно работу и убедившись, что все идет нормально (работа проводилась ночью на аэродроме), поручил руководство ею своему заместителю, который, в силу своего флегматичного характера, не доглядел, что привело к деформации одной детали объекта. Так за то, что я «самоустранился» (хотя и с разрешения СП), то есть не присутствовал лично на операции, я и получил выговор. Это был единственный выговор в моей трудовой деятельности, и копию приказа я храню как дорогую реликвию о железном СП. Кроме меня в этом же приказе фигурировали еще пять фамилий руководителей всех рангов.
Другой характерный случай. Вечером, после окончания рабочего дня мы (несколько человек) работали в кабинете СП, он был явно не в духе, обстановка была напряженная. В этот момент вошла секретарь и, обращаясь ко мне, сказала, что звонит жена. Я взял трубку и жена напомнила мне, что у нас на сегодня билеты в театр (хотели выбраться в кои-то веки). Я спокойно и тихо ответил ей, что сегодня ничего не получится, она поняла и я повесил трубку. СП исподлобья посмотрел на меня и спросил, в чем дело. Я объяснил. Он мгновенно вспыхнул, швырнул карандаш и, разразившись несколькими эмоциональными фразами, закончил – «Мне такой заместитель не нужен!» Я спокойно сидел и не реагировал, помог многолетний опыт. Вскоре СП отошел, и все пошло своим чередом.
Его строгость, наказания, разгоны были, безусловно, оправданы. Без железной дисциплины нельзя было управлять той грандиозной по своим масштабам и сложности системой, во главе которой стоял этот талантливейший организатор и ученый нашего времени, прекрасно сознававший, какую ответственность он несет.
Все, кто работал с Сергеем Павловичем, знали и другого Королёва – человека высокой культуры, прекрасно воспитанного, готового на деле, без лишней рисовки, помочь любому, кто обратился к нему за помощью. Он был добрым и отзывчивым. Трудно рассказать о тех конкретных добрых делах, которые он сделал для своих сотрудников. Когда к нему приходили с просьбой, он начинал действовать незамедлительно, связываясь по «кремлевке» с ответственными людьми и всегда добивался успеха, за что, естественно, сотрудники платили глубоким уважением. В неофициальной обстановке он был общителен, жизнерадостен, ценил юмор. В течение нескольких лет по приглашению СП я обедал в маленькой столовой (на пятнадцать человек) рядом с его кабинетом и имел возможность убедиться в его умении создать прекрасный микроклимат в общении со своими заместителями, что так необходимо при постоянной напряженности в работе. Столовая была как бы кают-компанией, где во время обеда решались многие производственные вопросы, одновременно раздавались шутки и смех. Здесь же договаривались с СП о встречах или решали оперативные вопросы.
Расскажу несколько эпизодов, связанных со мной и семьей. Наша семья до 1954 года в составе четырех человек занимала одну комнату 16 квадратных метров в трехкомнатной квартире без ванны и газа. Не жизнь, а наказанье! Но вот родились Ира и Оля, и нас стало шесть человек! Что делать? И вдруг я узнаю, что о моем нелегком положении знает СП и уже дал указание выделить мне квартиру в строящемся доме, который в дальнейшем весь город называл «королёвским». Я сообщил об этом жене в роддом, и она прислала мне записку – «…Большое спасибо за приветы. Действительно ли знает Королёв? Ты бы его уговорил, чтобы сейчас отделали одну квартиру, ведь это можно». Вскоре мы въехали[7] в трехкомнатную квартиру нового дома, не трудно представить наше счастье и чувство благодарности к СП.
