— Ага. — Анюта удовлетворенно хмыкнула и, наклонив мне голову, смыла остатки пены. — Дошло наконец?
Что до меня должно дойти? Что на кухне сидит хрен знает кто, наливается кофем и дожирает мое любимое печенье? Какой-то мужик, загадочным образом узнавший мой адрес, нагло явившийся аж в восемь утра и разрушивший маску невозмутимости Анюты, заявив, что у него есть для меня работа и именно потому, что я занимаюсь Осознанными Сновидениями? Да это чертье-что какое-то. Анбеливебл, как говорится.
— Нюта. Это бред. — Успела заявить, пока гул фена не заглушил все слова.
Анюта с каменным лицом быстро высушила мне волосы, завернула их хитрым узлом и, скрепив зажимом, молча протерла мне лицо молочком.
— Вот поговоришь и решишь бред это или где. Пошли краситься. — И потащила меня за руку в комнату.
— Может ты ему бутербродик какой сделаешь? — Рискнула предложить, представляя, как мои любимые печенюшки одна за другой исчезают во рту этого таинственного визитера. — А я сама накрашусь. — Позволять Нюте делать макияж… то еще удовольствие…
— А я еще и твои шоколадки в вазу высыпала. — Огорошила та меня, толкнув в кресло перед зеркалом и включая лампы. — Обойдется без бутербродов.
Я онемела. Мои чудесные конфеты! Горький шоколад с ликером! Эту коробку мы доставали только по особо торжественным случаям и съедали только по одной, по ОДНОЙ конфетке!
— Нюта… Ты рехнулась? — Простонала я, не обращая внимания на то, что она творила с моим лицом. Какая разница что она нарисует мне в самом деле? Уйдет «работодатель» и смою. Но мои конфеты… — Нюта, скажи, что ты пошутила…
— Да ты что? Как можно? Та-акой мущщ-щина… Ай… — Анюта отчего-то приобрела странный акцент и зацокала языком. — Та-акой… Да ему самое лучшее надо подавать…
— Так ты что, ему ТО САМОЕ кофе заварила? Целый литр⁇
Анюта восторженно закивала и сунула мне в руки кофту, юбку и пиджак.
— Давай, одевайся скорее! Заждался уже.
— Млять! — Вот честно, других слов просто не было. — Я не к жениху на смотрины иду! Обойдется. Ему мои мозги нужны, а не моя оболочка!
Отшвырнув выбор Анюты, решительно схватила джинсы и худи и, быстро одевшись, направилась на кухню. Ну, если это не реальный работодатель… Ну, если он предложит мне мало… Ну…
Открыв рот, я застыла на пороге нашей огромной кухни с немым восхищением уставившись на развалившегося в кресле с большой кружкой в руке мужчину.
— Нашли ее родственников?
Черная тень, вольготно расположившаяся в кресле возле камина спальни, напоминала человека только при изрядной доле воображения. Блеснули красные глаза, отражая вспыхивающие на тлеющих углях язычки пламени. Тень наслаждалась видом огня. Такого завораживающего и недоступного.
— Что-то в этом есть, ты не находишь? Что-то… — Из левого края тени выплеснулся темный сгусток, приобрел форму то-ли руки, то-ли куцего крыла с когтями и погладил язычки пламени. — Что-то примитивное, спрятанное в глубине каждого из нас. Истинный огонь… Потерянная стихия…
Едва тлеющие угли подернулись пеплом, потускнели, как будто тень разом заглотила всю силу огня. Протестующе треснуло полено и вверх взметнулся красно-желтый лепесток, жадно лизнувший неосторожные когти.
Тень отдернула отросток, съежилась и зашипела.
Жеозирада засмеялась.
— В этой форме ты слаб. Прими уже нормальный облик. Так что с родственниками?
Она недовольно поморщилась. Философские блуждания разума Иргеонита раздражали. Слишком много думает. Отвлекается. Плохо выполняет свои функции. Но выбирать, как всегда, было не из кого. Очень мало их здесь, на планете. Чересчур все заняты своими человеческими телами. Оземлянились. Теряют свою суть! Еле заметное серебристое щупальце протянулась к камину и задавило начавший разгораться упрямый огонек. В полутемной спальне похолодало и стало еще сумрачнее.
— Мой носитель в закрытой зоне. Пока не выйдет, мне придется быть таким, свободным. — Иргеонит усмехнулся бы, если бы было чем. Но пока он мог лишь изменять свой голос, с материальной формой получалось плохо. Да и зачем тратить энергию, когда есть кукла? Которая сейчас где-то разгуливала самостоятельно. Может потому та и была в хорошей форме, именно из-за частичной свободы действий? Успевала восстанавливаться, когда он отпускал тело погулять и снимал блокировку с человеческих чувств. В этом были свои плюсы и… минусы. Не для тела, для него самого. Но оставаться в одном носителе, ради сохранения энергии слишком скучно. Лучше быть вот таким… свободным… А еще ему хотелось попробовать сформироваться в…
— Родственники? — Жеозирада теряла терпение. Почему ему вечно надо все повторять по двадцать раз?
Она даже немного расплылась, выплеснувшись, совсем слегка, из оболочки Жозефины, но тут же вернулась в начавшее обмякать тело и раздраженно сжала худые морщинистые пальцы в кулаки. Такая противная слабость у этой оболочки, при всем ее могуществе, бесила.
Покорная ее воле кукла давно уже износилась. Но до сих пор не было ни единого созвучного по гармониям тела. А впервые найденное за столько лет, подходящее, вызывало опасения свой мутной историей появления.
