– Так Евтропий уже не первый, – усмехнулся Троил, поигрывая перстнем с прозрачным горным хрусталем. – Если ты помнишь, до него был Руфин, который чуть было не женил василевса на своей дочери…
– Да, я что-то слышал, – закивал Синесий.
– Представь себе картину, – оживился Троил. – Свадебная процессия выходит из царского дворца, двигается в заданном направлении, в потом вдруг… сворачивает не в тот дом и забирает не ту невесту!
– Честно говоря, слабо верится… – Синесий заглянул Троилу в глаза, чтобы понять, не шутит ли он. Но софист не шутил.
– Правда-правда! И подстроил это сам василевс… Ну, при поддержке Евтропия, конечно.
– Но почему так?
– Потому что это был единственный способ справиться с Руфином, который во всем привык действовать с напором.
– Василисса очень красива…
– О, да! И не только красива – умна и деятельна. Во все вникает, во всем участвует…
– Это я уже понял, – пробормотал Синесий.
– Не гнушайся встреч с ней. Она имеет большое влияние на мужа.
Синесий ничего не ответил на это и, чтобы продолжить разговор, спросил:
– А что же стало с дочерью Руфина?
– Да ничего… – пожал плечами Троил. – вышла замуж за другого. Хуже было самому Руфину, когда с запада явились солдаты Гайны и зарезали его, как кабана…
– Но что ты хочешь этим сказать, мой господин? – с расстановкой спросил Синесий.
– Что василевс неглуп и умеет повернуть обстоятельства в свою пользу.
– Возможно, – согласился Синесий, крутя в руке опустевший кубок.
Троил, заметив это позвал слугу и приказал налить еще вина и принести что-нибудь поесть.
– А потому советую набраться терпения и без ропота дожидаться аудиенции. Так будет лучше и для тебя, и для твоего дела. И знай: василевс вполне вменяем. С ним можно иметь дело. Уверяю тебя, сейчас обстановка в государстве намного здоровее, чем… лет пять назад. А чтобы тебе не скучать, приходи в мой дом. Мы собираемся по средам…
– Кто эти «мы»?
– Потомки благородных родов, хранители отеческих преданий, готовые служить государству в лучших традициях Афин и Спарты. Не буду лгать: вокруг василевса сейчас совсем не те люди, которых хотелось бы видеть, но еще несколько лет и – как знать? Может быть, его советником буду я? Или, может быть, ты?
Он быстро взглянул на Синесия, и тот вновь не понял, в шутку он говорит или всерьез.
Уже возвращаясь домой от Троила, Синесий вдруг почувствовал странное дерзновенное воодушевление. «Василевс неглуп… Василевс вменяем… Так что ж? Преподадим ему урок истинной философии!»
Сквозные вершины сосен колыхались в густой синеве неба. Сквозь прогалы между стволами искрами поблескивало море и свежий, пахнущий водой и солью, ветерок приятно холодил кожу. Галерея летнего дворца, расположенного на крутом берегу Пропонтиды, была устроена так, чтобы бережно собирать и хранить все наслаждения, даруемые природой места. Часть ее освещалась солнцем и была защищена от ветров – здесь было хорошо в прохладную погоду; часть смотрела на склон, поросший соснами, закрывавшими ее от южного солнца, – здесь даже в самый тяжкий летний зной дышалось легко. Широкая мраморная площадка была обведена мраморной оградой и сплошь выложена мусией, изображающей картины эллинских мифов: здесь косматый Океан с клешнями на голове выпускал воду из сомкнутых губ, там тритоны, надувая щеки, трубили в длинные раковины, а посередине мчалась на дельфине Фетида с оголенной спиной и чересчур низкой повязкой на бедрах, открывавшей соблазнительную ложбинку.
К стене примыкало широкое ложе, покрытое пятнистой шкурой барса и заваленное шитыми подушками, среди которых в расслабленной позе возлежал василевс Аркадий. Возле ложа стоял маленький столик с мусийной столешницей на трех львиных лапах, а на нем – переливающееся всеми цветами радуги стеклянное блюдо с горкой спелых ягод земляники. Василисса Евдоксия в полупрозрачном белом хитоне сидела возле мужа и протягивая руку, брала их по одной и поочередно отправляла в рот то себе, то ему.
– Ты сегодня задумчив, любимый, – нежно проворковала она, заглядывая в глаза василевсу. – Какие заботы мучают тебя? Разве мы приехали сюда не для того, чтобы наслаждаться жизнью?
Аркадий приподнял тяжелые веки и посмотрел на жену прозрачными серыми глазами.
– От себя не убежать, моя дорогая…
– О чем ты? – спросила Евдоксия, поднося к его губам следующую ягоду, но он осторожно отстранил ее руку.
– Мы зашли в тупик, и я это прекрасно вижу.
– Мы с тобой? – удивилась василисса.
– Нет, – покачал головой василевс. – С тобой я счастлив. Но наше общее положение меня тревожит, и я не знаю, на кого опереться.
– Евтропий слишком много себе позволяет… – нахмурилась Евдоксия.
– Евтропий – верный человек, – возразил Аркадий. – И мы многим ему обязаны. Хотя бы нашим браком. Он мудр и успел доказать это.
– Если так, то каковы причины для беспокойства?
Аркадий болезненно поморщился и закусил губу.
