— Все растения, какие могли найти, мы уничтожили, — спокойно отозвался маг. Наверное, из собирателей, решила Лайна. — Если кто-то выращивает их на подоконнике… что ж, попробуем проверить еще раз. Думаете, мелкие искажения фона мешают мадам Инайт вернуться?
— Понятия не имею. Но что-то же ей мешает! — с отчаянием выкрикнула Эвелина.
— Да не кипятись. Давай шоколад сварю. Как ты любишь, с молочком, — успокаивающе сказала Бригитт. В ее голосе прорезались интонации заботливой бабушки. — Мадам Инайт виднее, что и как. В псевдореальностях она хозяйка. Они же из одного теста сделаны, из Арки…
— Не надо мне ничего! — воскликнула Эвелина и с размаху села на свободный стул. — Хозяйка? Раньше можно было так думать. А с этим бардаком, который начался из-за пришлых и повелителей снов, ничего нельзя сказать наверняка!
— Фон не может колебаться из-за того, что несколько магов принимают «пыль», — твердо заявил аккуратный собиратель. — Не нужно истерик. Вот если бы «пыль» принимали ведьмы… И то я сомневаюсь, что это привело бы к серьезным сбоям. К тому же любые сбои видно со сторожевых башен.
И тут Лайна испытала острое желание отказаться от авантюры Мелани. И сдать саму Мелани. Поскорее.
Кому угодно сдать.
А еще — краешком сознания отметила, что ей Бригитт не предлагает заботливо шоколад.
Не заслужила.
…— Придется уйти в подполье, — тихо и быстро говорила Мелани из окошка портала. — Они что-то подозревают. Остальные тоже скроются на время, кроме самых безбашенных. Элвина не будет, не ходи к нему. Ко мне тоже не ходи. Я сама скажу, когда будет можно.
Лайна кивала. Меры предосторожности превращались в выигранное время для раздумий.
Положа руку на сердце, она тоже не чувствовала никаких сбоев в фоне. Но кто знает, может, «пыль» задействовала что-то более тонкое, эфемерное…
В дверь постучали за мгновение до того, как Лайна сочла себя безнадежной предательницей.
— С кем ты разговаривала? — На пороге стояла Эвелина.
На мгновение показалось, что она готова по-хозяйски зайти к Лайне, прыгнуть на кровать и вернуть все обратно. Но сестра оставалась на пороге.
Лайна взглянула на нее. В яркое красивое лицо, оживленное и энергичное, несмотря на ранний час. Эвелина куда-то собиралась. Еще расстегнутое пальто изящно приоткрывало ловко сидящие брюки и тонкий зеленый свитер. Из хвоста волос выбилось несколько прядей. Весь облик излучал уверенность. Магия. Магия — это уверенность, подкрепленная силой. Силе нет нужды прятаться по углам, поджимая хвост и трясясь, как бы кто не разоблачил подлости, на которые слабость идет из желания стать сильнее…
— Я разговаривала сама с собой. У себя в комнате, никому не мешая.
Они недавно стояли вот так лицом к лицу. На ступеньках. В этом же доме. В свете люстры, в золотых лучах, которые делают все по-настоящему прекрасное еще прекраснее, а уродливое — уродливее. В фальшивых золотых лучах. Ведь в настоящих прекрасным становится даже уродливое.
Имеют ли в таком случае настоящие лучи право на жизнь?
— Понятно. Если мама появится, попроси кого-то, чтобы сообщили мне, — сказала Эвелина и пошла по галерее к лестнице. Блестящие черные волосы, завязанные в хвост, подпрыгивали при ходьбе.
Лайна захлопнула дверь, яростно дернула ящик стола и достала зеркало. Оттуда смотрела все та же уродливая физиономия.
Она отбросила зеркало на кровать. Казалось, еще чуть-чуть — и к горлу подкатит тошнота.
Пальто — неуклюжее, со всех сторон торчащее, придающее сходство с набитым мешком — висело тут же в шкафу. Лайна сунула руку в карман. Деньги на расходы еще оставались.
Она влезла в пальто и, стараясь не замечать свое отражение в трельяжах холла, побежала на улицу. Снова трамвай. На сей раз — не на площадь Карнитт.
Лайна вышла, не доезжая пары остановок до центральной площади. Долго блуждала по улицам и переулкам. Утренний город дышал белесым паром, звякал посудой, маскируясь под трамвайные звонки, разминался, зажигая свет в окнах, разгонял по жилам кровь — и бежали деловитые прохожие, а рядом по венам-дорогам ползли капли-машины. Лайна специально не хотела обращаться в справочное бюро или спрашивать у местных, как пройти. Времени было полно. Сама найдет, без посторонней помощи.
Нужная вывеска вспыхнула ей навстречу из-за угла. Летом этот переулок, наверное, можно было назвать тенистым — если бы в Малдисе светило назойливое солнце. Дома поросли пышными лозами дикого винограда. Он вился по толстым узловатым дубовым стволам. Фонари выхватывали голые ветви, не давали утонуть в темноте.
Лайна дернула стеклянную дверь и вошла.
— Я хочу покрасить волосы, — сказала она распорядительнице. — В рыжий цвет. Оттенок? Медный или золотой. Чтобы это был цвет, а не блеклое недоразумение или карикатура на парик для дешевой актрисы. Да, и брови выщипать.
***
На зов явился измотанный, нищенски одетый человечек со взглядом больной собаки. Он чуть заметно сверкнул глазами, обдавая магическим холодом быстрой проверки, кивнул и поманил за собой.
