– Будь это курьер, он бы ответил на запрос «свой-чужой», и тревогу бы сняли.
– Ну, может, у него отказала связь? – Улыбка Сагатимори стала чуть напряженной.
– Навели бы на тот сегмент неба телескоп и, разглядев курьера, все равно уже сняли бы тревогу! – Анри будто бы специально разрушал все жалкие попытки Сагатимори защититься от суровой реальности. Но связист не сдавался, выдвигая все новые и новые аргументы.
– Если до него пара астрономических единиц, то ни оптический телескоп, ни сканирующий радар тебе ничего не скажут. Дальним радаром ты определишь наличие в том районе объекта примерно таких-то размеров, и все!
Анри задумался, эта гипотеза выглядела логично, если бы не одно «но».
– Акира, ради одиночного объекта нас не стали бы дергать из увольнения на поверхность! Последнего, заметь, увольнения перед отлетом!
Тот отмахнулся:
– Если там и правда разведчик, мы никуда не полетим. Еще и Второй ударный к Земле отзовут, попомни мои слова!
– Согласен, как это ни печально, но лучше потерять Иллион, чем Землю!
Последние слова он произнес чересчур громко. Достаточно громко, чтобы сказанное услышали все остальные находившиеся в боевом информационном центре. Разговоры в БИЦ замерли, а головы офицеров повернулись в их сторону. Видимо, Анри озвучил их опасения, поскольку оспаривать сказанное не стал никто, лишь сорокалетний системный администратор «Церама» недовольно пробурчал:
– Не накликайте, сэр!
– А чего тут кликать, Бен? – поддержал Беллара второй лейтенант Ильмар, молодой навигатор. – Если это разведчик, то к середине весны можно ожидать аспайров. И будь я главнокомандующим, курьер уже прыгал бы к Трое! Отзывать в Солнечную систему Второй ударный.
Отмахнувшись от молоденького лейтенанта, Бен Берли, что-то бубня под нос, уткнулся в свои экраны. По мнению Анри, сисадмин фрегата общаться с людьми не умел категорически, наверное, именно потому в свои сорок два года он все еще оставался вторым лейтенантом. Холостым вторым лейтенантом! Анри покопался в памяти, но попытка разыскать общительного системного администратора провалилась. Наверное, и правда профессия накладывает отпечаток или скорее требует определенного склада ума.
На консоли замигал огонек вызова.
– Сэр, разрешите? – Д’Амико был слегка взлохмачен, а лицо его даже немного блестело от пота.
– Что у тебя?
– Насчет сорок седьмой башни. – Д’Амико посмотрел куда-то вбок, затем опять стал «есть глазами» начальство. – Там поврежден поворотный механизм.
– Я в курсе, Майкл. Как быстро сумеем исправить?
– Главный инженер уже заказал сервоприводы на складах «Скапа Флоу». Как только детали прибудут, их заменят в течение трех часов. Я пока перераспределил сектор ответственности между сорок шестой и сорок восьмой башнями.
– Добро, – кивнул Анри. – Наведи там у себя порядок, мало ли что. Конец связи.
Всего «Церам» нес пятьдесят шесть башенок со спаренными импульсными лазерами средней мощности. Сорок две башенки тремя рядами опоясывали носовой бак рабочего тела и еще четырнадцать прикрывали заднюю полусферу. Фрегаты изначально создавались как корабли прикрытия линкоров и по стволам ПРО могли составить конкуренцию иному линейному кораблю столетней давности. А с началом войны в конструкцию фрегатов типа «Котлин» внесли изменения, на четверть увеличив количество зенитных огневых точек.
Анри иногда думал, что, окажись у Иллиона три их фрегата, сражение вполне могло пойти по другому пути. Мало того что их маневренность позволила бы долго избегать попаданий, а дальнобойные протонные излучатели успели бы посшибать мобильные орудия, выныривавшие из-за щита. Все это меркло перед мощнейшими зенитными системами! Находись в ордере Первого ударного три их фрегата, потери от финального торпедного «Армагеддона» можно было снизить, существенно снизить! И превратить разгром в обмен ударами, тяжкими для обеих сторон. Увы, враг прибыл на несколько месяцев раньше ожидаемого, и половина флота Лиги превратилась в радиоактивный пар.
А теперь, похоже, они никуда не полетят. Если там, за Юпитером, действительно дрейфует разведчик аспайров, то людям нужно стягивать к метрополии все силы. Готовиться драться до последнего, у последней черты. Боже, как быстро они добрались до этой последней черты! Слишком быстро!
Воровато оглядевшись, Анри запустил на консоли текстовый редактор. Чертов склероз, ведь, встретив Клайнена в баре, он так и не написал вчера своей милой Марси! Выведя в воздухе перед собой виртуальную клавиатуру, Анри принялся быстро, не думая, набирать текст письма. Эмоции обращались в слова, минуя сознание, на лету.
